Читаем Сумерки хищников полностью

Над ней склонилось лицо, по которому совершенно не читался возраст. Заостренная бородка, тронутая сединой, маленькие круглые очки, шрам на лбу, впалые щеки. Не произнеся ни слова, мужчина нащупал на ее запястье пульс, а потом опустил руку обратно. Провел по груди, по спине, надавил на живот, спустился к ногам. В четких движениях не было ничего неделикатного. Вытащив из кармана нож, он надрезал одну штанину по шву. Лицо его омрачилось, он повернулся и кого-то позвал. Майя попыталась сесть, но мужчина ей не позволил.

Появился какой-то мальчик; в его живом, полном ума взгляде была заключена вся красота нерасцветшей мужественности. Мужчина что-то ему приказал – Майя его не поняла, – и мальчик тут же убежал.

– Вы меня понимаете? – спросил мужчина. Его английский безупречно сочетался со старым, продырявленным бежевым плащом, последним свидетельством достойного прошлого.

– Да, – откликнулась Майя.

– Вы француженка? – удивился ее собеседник.

Майя кивнула.

– Вы говорите по-французски? – спросила она, скривившись.

– По-французски, по-английски и немного по-немецки. Но вы сейчас нуждаетесь не в моих лингвистических способностях.

– Кто вы? И где я?

– Меня зовут Йорам.

Майя представилась.

– Я отвечу на ваши вопросы чуть позже, а вы ответите на мои, – сказал мужчина. – А пока поберегите силы. У нас тут почти ничего нет, я постараюсь сделать все как можно быстрее, но сначала мне придется промыть вашу рану. Будет больно, – предупредил он, забирая у мальчика какую-то фляжку. – Сожмите зубы покрепче.

Прежде чем пытаться извлечь щепку, засевшую в ноге Майи сразу за ахилловым сухожилием, он полил рану тем скромным количеством спирта, которое у него нашлось. Стопа была такой холодной, что Йорам испугался, не повредила ли заноза тыльную артерию. Он вытаскивал щепку очень медленно, буквально по миллиметру, боясь, что из раны вот-вот фонтаном брызнет кровь, которую он не сможет остановить.

Ни жара, ни жужжавшие вокруг мухи, ни проклятия Майи не вывели его из равновесия.

– Вам повезло, – сказал он со вздохом, перевязывая ей ногу.

– Это вы называете везением? – всхлипнула Майя, глядя на грязную тряпку, которую он взял вместо бинта. – Но спасибо за помощь.

– Ну, пульс на лодыжке прощупывается, стопа розовеет, это хороший знак. Эта деревяшка, – он показал ей окровавленную занозу, – могла причинить непоправимый вред. А теперь я дам вам отдохнуть.

С этими словами Йорам приподнял покрывало, которое занавешивало отверстие между листами шифера. Майя увидела, что снаружи еще не рассвело. Покрывало вернулось на свое место.

Мальчик остался с ней. Он уселся по-турецки и прислонился спиной к стене у выхода из лачуги. Майя заставила себя улыбнуться ему.

– Где мы? – спросила она.

Он приложил палец к губам и закрыл глаза. Мгновение спустя до Майи донеслось дыхание спящего.

День седьмой, особняк

Войдя в зал, Корделия направилась прямо к своему месту.

– Простите, – извинилась она, хотя по ее голосу было понятно, что ей ничуть не стыдно. – Я ужасно проголодалась.

Она слизала с пальцев остатки варенья, дерзко глядя на Витю, – ей удалось договориться с Илгой.

– На чем там мы остановились? А, ну да, мы должны были наконец выяснить, что за сообщение вы получили, но мой брат проявил удивительную деликатность. Если все успокоились, давайте продолжим.

Алик выступил вперед, как пожилой лектор.