Читаем Сумеречные боги полностью

Вопрос этот возник в сознании Ларкина, но тело его не обратило на него никакого внимания, потому что шаги Хранителя ускорились. Не сводя друг с друга глаз, они рванулись друг другу навстречу. У подножия кучи обломков, среди мусора и пепла, девушка, которая освещала даже самые темные ночи в мыслях Ларкина, бросилась ему на шею. Хранитель сильной рукой плотно обхватил талию Фрейи, и она почти исступленно цеплялась за него. Пальцы принцессы впились в его плечи, и он хотел бы никогда не отпускать ее. Тогда Хранитель еще крепче прижал девушку к себе и зарылся лицом в ее шею, глубоко вдыхая ее аромат, смешанный со зловонием смерти, еще не до конца покинувшем поле битвы. Но даже эта отвратительная вонь не могла перекрыть ее сладкого, восхитительного запаха.

– Фрейя. – Неизвестно почему, но Ларкину просто необходимо было произнести ее имя, чтобы убедиться, что она действительно с ним. Девушка счастливо всхлипнула и кивнула, и Хранитель почувствовал, что наконец-то снова держит в своих объятиях сердце, вырванное из его груди. Потому что Фрейя и была его сердцем. Его единственной и неповторимой. В мире, где у Ларкина ничего больше не осталось, она была единственным, что отделяло его от совершенной пустоты.

Ларкин ослабил объятия, хотя был еще совсем не готов отпустить Фрейю. Она взглянула на него, и через миг их губы встретились в яростном поцелуе.

Ларкин не понимал, что она здесь делала. Еще меньше он понимал, как Фрейя вообще могла быть здесь, но ему было все равно. Соленый вкус ее радостных слез на его губах смешивался с ее сладким ароматом, которого Ларкину так не хватало с момента той самой ночи в Вайдаре. В штанах стало болезненно тесно. Ларкину хотелось затащить Фрейю в кровать и поцеловать каждую клеточку ее тела, заставив позабыть то время, когда они были разлучены. Он больше не отпустит ее. Никогда.

Наконец Ларкин оторвался от Фрейи и, обхватив ее лицо ладонями, заглянул в глаза любимой. Ее нежные губы были слегка приоткрыты, щеки порозовели, а слезы на щеках в свете лун сияли, словно бриллианты. Фрейя была так прекрасна, что сердце Хранителя сжалось, и он, не вытерпев, сорвал с ее губ еще один поцелуй.

– Я знал, что мы еще встретимся, – пробормотал Ларкин ей прямо в губы. Разум мужчины часто сомневался в этом, но сердце не позволяло ему отказаться от надежды. Их с Фрейей история еще не закончилась, несмотря на все преграды, что стояли между ними.

Фрейя накрыла его руки своими маленькими и нежными ладонями и улыбнулась. Ларкин не помнил, чтобы кто-то хоть раз в его жизни так смотрел на него. Эта мысль заставила улыбнуться его самого, и улыбка Фрейи стала ярче, словно девушке было приятно видеть его счастливым. Однако принцесса ничего не сказала.

Он провел большими пальцами по ее щекам.

– Что ты здесь делаешь?

Улыбка Фрейи слегка потухла, и девушка прильнула к его прикосновению, словно опасалась, что ответ заставит Ларкина отстраниться от нее. Принцесса безмолвно ответила на взгляд Хранителя, когда он понял, что слезы, которые прокладывали дорожки по ее щекам, больше не были слезами радости. Радость сменилась печалью. Желудок Ларкина снова сжался, и на этот раз куда сильнее, чем при виде трупов.

Он сглотнул.

– Что случилось?

– Король Андроис отрезал ей язык.

На вопрос ответила не Фрейя, а один из голосов, на звук которых Ларкин шел. С близкого расстояния Хранитель без труда сумел распознать этот голос: он принадлежал Элрою. Вскинув голову, бывший фельдмаршал обнаружил пирата на куче обломков всего в нескольких метрах от себя. Но при виде мужчины, который пытался шантажировать его в Вайдаре, не почувствовал ни гнева, ни презрения – одно лишь недоумение.

– Что ты сказал?

– Фрейя больше не может говорить. Ее отец отрезал ей язык.

Ларкин ошарашенно уставился на Фрейю. По лицу девушки катились беззвучные слезы.

– Это правда?

Фрейя кивнула и зажмурилась, словно ей было стыдно. Но стыдиться должна была не принцесса, а король Андроис! Последние несколько месяцев ясно показали Ларкину, что король не был тем милостивым Богом, которым Хранитель считал его все эти годы. Теперь бывшему фельдмаршалу казалось, что в правителе Тобрии мало того что нет ничего божественного – нет, судя по всему, Андроис был настоящим чудовищем в человеческом обличье. Как он мог так поступить со своей собственной дочерью? Он ведь должен был знать, как сильно Фрейя любила говорить.

В словах вы не ограничены. Можете использовать их столько, сколько захотите.

Но теперь слова у Фрейи кончились, и понимание этого факта разожгло в нем небывалую ненависть к королю Андроису. Приемный отец Ларкина, который был священником в королевском храме, упрекнул бы его за такое безбожие, но сейчас мужчине было уже все равно, потому что Фрейю он любил больше, чем свою веру. Хранитель склонил голову и прижался своим лбом ко лбу Фрейи.

– Я убью его за то, что он сделал с тобой.

– Я уже предлагал ей это, – вмешался Элрой. – Но она не хочет.

Ларкин твердо посмотрел ей в глаза:

– Почему?