Читаем Судьба самозванки полностью

Мои губы приоткрываются, и хватка Найта на мне усиливается, когда глазами встречаюсь с глазами Одина. Он не показал мне этого.

Его взгляд смягчается, когда он смотрит на меня, слегка улыбаясь, но его лицо становится пустым, и он снова поворачивается к братьям.

‒ Все еще думаю, что мы должны убить его, ‒ Синнер пожимает плечами. ‒ Зачистка всех членов совета и все такое.

‒ Син… ‒ из меня неожиданно вырывается смех. Я тянусь к нему, но прежде чем я успеваю, комната вокруг превращается в пыль, и я парю в вышине, затерянная в густом небе из темных вихрей и ярких звезд. ‒ Срань господня.

Рука Найта ложится спереди на мое горло, поворачивая меня обратно к нему лицом. Мои губы почти соприкасаются с его губами, и я поднимаю руку, обхватывая его затылок, чтобы удержаться. Вены набухают на поверхности его кожи, когда я провожу пальцем вниз по мышцам его рук.

‒ Ты содрал с него кожу заживо…

‒ Я сделал это, ‒ его руки опускаются с моей поясницы вниз, к заднице. Он толкает меня вверх, и я стараюсь не смотреть вниз.

‒ Мы плывем?

‒ Мы… ‒ он зарывается лицом в изгиб моей шеи, вызывая тихие всхлипы, прокатывающиеся по моему телу.

Он, должно быть, ловит их, потому что рычание вибрирует у меня в горле. Оно не было мягким или нежным. Оно было животным и сильным. Это звук оголодавшего волка, умиравшего от голода и, наконец, впервые почувствовавшего вкус крови. Это был Найт Деверо… Наконец-то заключивший меня обратно в объятия, без намерения когда-либо отпускать.

‒ Почему? ‒ спрашиваю я, мои глаза закатываются. Я даже не могу бороться с тем, как тело реагирует на него, если бы я этого не хотела. Все в огне, и больше ничего не существует, кроме нас. Он, я и этот момент прямо здесь.

‒ Потому что на сегодня с меня хватит этого дерьма, ‒ он касается легкими поцелуями вверх по моей шее, захватывая зубами мочку уха и нежно потягивая ее. ‒ И я хочу трахнуть свою пару где-нибудь, где ни один ублюдок не помешает нам.

Я взбираюсь вверх по его длинному телу, обхватываю ногами талию и запускаю пальцы в волосы. Отстраняясь, я заставляю его поднять глаза, мои губы на расстоянии призрака от его.

‒ Так трахни меня.

Его рот сталкивается с моим, и мой язык скользит между его губами. Он обжигающе сталкивается с моим, углубляясь, толкая меня назад, пока моя спина не упирается во что-то твердое. Я даже не удосуживаюсь обернуться, чтобы посмотреть, что это, потому что мне все равно. Все, что меня волнует, это быть так жестко оттраханной Найтом, что я буду чувствовать его внутри себя долгие годы. Я всегда хочу чувствовать его внутри себя. Моя одежда растворяется в воздухе, и его рука ложится на мою грудь, его большой палец скользит по моему набухшему соску.

Я шиплю, прижимаясь к нему в ожидании разрядки. Любой вид разрядки, на данный момент.

‒ Почему я голая, а ты нет?

Он смеется мне в рот, и, черт возьми, если я не хочу чувствовать это у себя между ног ‒ прежде чем я успеваю закончить мысль, он поднимает меня, и я закидываю ноги ему на плечи, те же пальцы, что зарылись в его волосы, теперь используются, как рычаг, для контроля. Или попыткой контроля. Тепло покрывает киску, и пастельные оттенки розового и голубого сливаются воедино, когда мои глаза наполняются слезами. Пальцы на ногах поджимаются, а его язык прижимается к клитору, обводя его скользкими, горячими кругами, как будто он сам это придумал.

Мои бедра поднимаются вверх, и я добиваюсь большего, в то время как его рот движется по мне совершенными поглаживаниями.

‒ Ты нужен мне, Найт…

Его пальцы впиваются мне в спину, и я выгибаюсь больше, чтобы быть ближе к нему. Могут ли Демоны дышать другими местами, кроме рта? Я надеюсь на это. Потому что я собираюсь его задушить, черт возьми.

Он отводит нас назад, прежде чем медленно опустить меня, пока я не оказываюсь распластанной на столе. Наклонившись ко мне, он нависает над моим лицом, прежде чем его рука берет меня за подбородок, крепко сжимая.

‒ Я, черт возьми, люблю тебя.

Я замолкаю, но мои ноги обвиваются вокруг его талии, притягивая его ближе.

Он снова сжимает, опускаясь, пока не оказывается прямо надо мной.

‒ Эти слова ничего не значат для нас, но если бы когда-нибудь существовали слова, чтобы описать, что я чувствую к тебе, Лондон, это были бы эти гребаные три слова прямо здесь, но я не просто люблю тебя.

Я перестаю дышать, сердцебиение достигает критического уровня. Он прижимается языком к основанию моего горла и медленно облизывает до подбородка, прежде чем снова нависнуть над моим ртом.

‒ Я хочу, черт возьми, разрушить тебя.