Читаем Судьба самозванки полностью

Я не уверена, почему мне больно осознавать, что мальчики ничего мне не сказали, но зачем им это? Я не одна из них… Не то чтобы я хотела быть.

Но Найт должен был…

Нет.

Я сжимаю зубы. К черту Найта.

Король, вероятно, заслужил это, но даже девочка, воспитанная в другом мире, может понять серьезность такого происшествия. Я не уверена, что происходит в таком месте, как это, когда что-то такого калибра попадает в них, но я знаю, что это не может быть хорошо.

Вздыхая, я продолжаю двигать ногами, хотя мне просто хочется упасть на пол и сидеть там вечно.

Охранники, которым поручено проводить меня по нескольким пустым коридорам, останавливаются, и каменная стена перед нами исчезает, на ее месте материализуется дверь.

Четверо мужчин, одетых во все черное, с какими-то лыжными масками, натянутыми на лица, оставляя видимыми только глаза, выпрямляются, их тела полностью синхронно становятся неестественно жесткими, когда они отходят в сторону. Прижавшись спинами к стене, они смотрят вперед, видя все, но уставившись в никуда.

Это было то, что мой тренированный человеческий мозг назвал бы утром, когда я проснулась от криков братьев Деверо за пределами комнаты, в которой они меня заперли ‒ то, что им, похоже, почему-то чертовски нравится.

У меня было время переодеться в джинсы и толстовку, которые я нашла на комоде, сходить в ванную и провести щеткой по спутанным волосам, прежде чем дверь, наконец, повернулась на петлях, открывая Крида с другой стороны. Он свирепо посмотрел, не сказав ни слова, когда подошел ко мне, но я уловила осторожные шаги, которые он старался делать, когда приближался. Я не показала, что заметила, но внутри почувствовала намек на удовлетворение, прежде чем оно быстро исчезло.

Он подошел, произнес несколько слов, которых я не смогла понять, и затем мы были здесь. Или я была здесь ‒ снова в гребаном здании министерства.

Только на этот раз меня не бросили в клетку, как плохую маленькую Одаренную.

Я понятия не имею, что находится по другую сторону этой двери, но когда ладони начинают потеть, а пульс учащается, у меня появляется небольшая идея.

‒ Если ты ждешь, когда кто-нибудь откроет тебе дверь, я бы посоветовал тебе подумать еще раз, обычный человек.

Обычная, верно. Я больше не Бездарная девочка. Я почти хуже.

Донная кормушка в стаде акул.

Обычная, потому что они не видели доказательств значительной силы, и у них нет родословной, с которой меня можно было бы связать. В конце концов, я просто какая-то потерянная, бездарная девочка, которая нашла свой путь домой.

Я знала в ту минуту, когда Старейшина ‒ член совета, который представился как Один, лидер Монстров, обратился ко мне как ‒ к Лондон, когда я проснулась в той камере в первый день, что королевская семья «не пролила чай». У меня есть тайное подозрение относительно того, почему, но честно? Что, черт возьми, я знаю.

Очевидно, мало.

Я бросаю взгляд на женщину рядом. Она выглядит моего возраста, но, должно быть, вчетверо старше, если она «говорит от имени монстра Рата», как она заявила, когда представилась. Что бы, блядь, это ни значило.

Ее рост более шести футов, то есть на целый фут выше меня, с огненно-красными глазами и волосами под стать. Они длинные и гладкие, как и ее шея. У нее слишком острая челюсть, и если бы она была в мире людей, люди увидели бы длинные острые ногти, вырывающиеся с кончиков ее пальцев, ‒ это не ногти. Это когти.

И они выкрашены в розовый цвет.

Я понятия не имею, что это за чудовище, глядя на нее, но то, как она продолжает пялиться на мою шею, дает мне небольшое представление.

‒ Ты знаешь, ты не похожа на Викторию, ‒ я поджимаю губы, мой взгляд скользит по ее телу. ‒ Больше похоже на… сучку.

Женщина дергается вперед, но в тот момент, когда она двигается, то же самое делают и охранники.

Лицо женщины становится непроницаемым, и она смотрит вперед, поэтому я закатываю глаза и тянусь к ручке. Моя кожа мгновенно горит.

‒ Черт! ‒ я вскрикиваю, глядя на ладонь и свисающую с нее обугленную кожу. Я смотрю на ожог, когда шесть букв направлены прямо на меня.

Отказ.

Моя голова поворачивается в ее сторону, как раз вовремя, чтобы поймать ухмылку, не то чтобы она пыталась это скрыть.

Отказ?

Мое сердце бешено колотится в груди.

Виктория проходит мимо меня, приближая лицо на несколько дюймов от моего. Смотрит мне в глаза, проводя языком по нижней губе.

‒ Моя ошибка. Будем надеяться, что где-то поблизости найдется целитель, у которого хватит смелости прикоснуться к тебе, иначе какое-то время будет жечь.

Достаточно смелый?

У меня нет времени думать об этом, потому что секундой позже Виктория обхватывает мое лицо ладонями, и ее красные глаза начинают мерцать серебром.

‒ Я собираюсь снять с тебя магические оковы, и ты будешь вести себя, как хорошая маленькая Одаренная. Ты не будешь говорить. Ты не будешь убегать. Самое главное, если ты попытаешься использовать магию, то поджаришься изнутри.