Читаем Судьба полностью

Отец был несчастным человеком, который всю жизнь после переселения тосковал по родине, который не смог даже пройтись еще раз по родной земле, который умер, даже не зная, что стало с его родителями. Бедный человек завершил свое утомительное существование, в котором он был абсолютно беспомощным, так как, потеряв свои корни, не смог приспособиться к жизни на чужбине.

Когда я стал размышлять, то понял, что у меня не так уж много воспоминаний, связанных с отцом. Он был неразговорчив, поэтому лишь изредка мило болтал со мной. Но, слушая его редкие замечания, я понимал, что он обладает глубоким общественным сознанием. Я помню, как он объяснял соседскому школьнику, почему стоит быть против корейско-японских переговоров. Он говорил, что наша страна должна следовать идее физиократического роста, благодаря которому возродится сельское хозяйство, а правительство Пак Чон-хи, наоборот, проводит политику, которая убивает аграрный сектор низкими ценами на зерно. Его слова тогда сильно задели меня, хотя я был еще ребенком. Иногда он почитывал журнал «Сфера идеологии», выпускаемый Чан Чунха, – тогда это было большой редкостью в нашем окружении. Лишь намного позже я осознал, какое сильное влияние отец так незаметно оказал на мое общественное сознание и критическое мышление. Я думал, что совсем не похож на отца. Но чем старше я становился, тем чаще удивлялся, находя в своем отражении в зеркале его черты. Отец был человеком, который ушел, незаметно оставив во мне многое, что принадлежало ему.

Мое сердце разрывалось, когда я думал о жизни и смерти отца. В тот момент, когда я услышал, что отца с нами больше нет, у меня возникло такое чувство, будто он настолько устал от жизни, что ее огонь в нем в конце концов постепенно угас. Как только эта мысль пришла мне в голову, я почувствовал сильные угрызения совести за то, что не смог проявить себя перед отцом, который возлагал на меня большие надежды.

Я подумал, что хотя бы ради отца не могу бросить учебу просто ради зарабатывания денег. Я хотел показать, что способен на большее, пусть уже и слишком поздно, и решил сдать государственный экзамен по юриспруденции. Маме я сказал, что знаю, как нелегко ей живется, но придется еще немного потерпеть. На следующий же день, после того как закончился 49-дневный траур, я покинул родной дом и направился в храм Тэхынса в Хэнаме провинции Южная Чолла.

В то время ситуация не позволяла мне получать денежную помощь от семьи, чтобы оплачивать съемное жилье. Но как раз в то время нашелся человек, который помог мне остановиться в храме Тэхынса, поэтому именно туда я и направился. Я остановился в буддийской монашеской келье, которая называлась павильоном Великого Света. В то время, когда еще не было принято решение о создании национального парка Торип, Тэхынса был прекрасным тихим храмом. В нем не было ни единой бетонной постройки, все было обустроено в гармонии с природой, даже дорожки не были ничем покрыты, а представляли собой просто тропинки на земле. Территория храма была такой большой, что если бы Тэхынса находился на территории провинции Кёнсан, то в нем проживало бы не менее двухсот монахов, а здесь их было около двадцати, поэтому создавалось ощущение тишины и спокойствия.

В этом храме я очень усердно учился. Впервые после шестого класса начальной школы, когда я готовился к вступительным экзаменам в среднюю школу, я с головой погрузился в учебу. У меня уже был опыт успешного прохождения первой ступени государственного экзамена по юриспруденции: я сдал его во время зимних каникул на третьем курсе университета. Осенью того года я руководил студенческой демонстрацией, поэтому сдавал экзамен, приняв для себя решение, что совершенно не буду к нему готовиться, но, к счастью, выдержал испытания. И на тот момент я был единственным на курсе, кто сдал этот экзамен, в связи с чем сразу же стал «восходящей звездой государственных экзаменов». Но сдал я его, видимо, благодаря тому, что у меня была хорошая память и мне легко давались дисциплины, которые предполагали заучивание предмета наизусть, потому что по юриспруденции я практически ничего не учил. Таким образом, моя подготовка к государственному экзамену ничем не отличалась от того, как если бы я начинал все изучать с нуля.

Храм Тэхынса был очень красивым, но окружавшие его горы Турюнсан были просто прекрасны. Когда я уставал от учебы, то шел в скрытое от посторонних глаз ущелье в горах и, раздевшись догола, купался в горной реке. Иногда я взбирался на вершину горы Турюнсан и с высоты любовался «краем земли». Когда я смотрел в сторону далеких хэнамских деревенек на том самом «краю земли», то мог увидеть только море и волнорезы. Только поднявшись на вершину горы Турюнсан, я мог почувствовать, что «край земли» действительно существует. У меня перехватывало дыхание и замирало сердце, когда я видел, как берег Корейского полуострова соприкасается с морской гладью, как вдалеке виднеются острова, будто рассыпанные по водным просторам.