Читаем Success полностью

Женщине в конфликтных ситуациях совершенно бесполезно демонстрировать свою силу, единственный ее способ двигаться к своей цели и выходить из конфликта – просто уходить от него. Если мужчину оскорбили – он тут же отвечает. Судьба женщины – пропускать. Вас оскорбили, унизили – а вы пропустили…

Кошечка: Что-о-о?!

…А потом вернули – в тот момент, когда ваш враг не ожидает удара.

Кошечка: Но что же делать в таком случае девушке – молодому начальнику? Как показать, что у нее тоже есть сила? Как заставить мужчин увидеть в ней равного партнера?

Я раскрою один очень важный секрет. Первое и основное, чем должна в совершенстве владеть женщина-руководитель, – это голос.

Вот, например, мужчина. Он может говорить хоть шепотом – и все будут падать ниц. Или, предположим, у него тоненький писклявый голосочек – а все навытяжку стоят. Он может быть каким угодно. Я, например, видела, как Абрамович в Кремле появляется. Представляете, мужчины – в дорогих пальто, женщины – в норках, а он входит – маленький, в суконном коротеньком пальтишке… И все каждую секунду знают, где он и куда перемещается. А почему? Потому что Абрамович. С бешеным количеством нулей за спиной. Он может быть каким угодно, ни для кого это не важно.

Женщина же не может себе позволить быть «какой угодно».

Запомните: женский повышенный тон всех раздражает. Поэтому всегда сознательно понижайте голос и говорите тише.

Тише.

Еще тише.

Только так мужчины услышат вас. Очень тихим низким голосом скажите, кто они такие, – и это возымеет действие.

Как вам уже известно, в период своего расцвета «Союз правых сил», имел четырех сопредседателей партии: Немцов, Хакамада, Чубайс, Гайдар. Поэтому ключевые решения мы всегда принимали после совещания «на четверых». Как я уже говорила, я добилась равной позиции, и, несмотря на то что мы прошли большую школу, даже с помощью психологов, добиться того, чтобы быть услышанной, мне было невероятно трудно. Абсолютно инстинктивно три мужика общались друг с другом быстро, используя сигнальные системы как сознания, так и подсознания. Чтобы услышать меня, им нужно было предпринять какие-то специальные усилия. А усилий никогда не хочется прилагать слишком много. Поэтому я давно поняла, что усилия придется прилагать мне.

Я разработала методику и однажды решила ее испробовать. Как-то обсуждался очень серьезный вопрос, и дискуссия была жаркой. Я демонстративно не вмешивалась и терпеливо ждала, когда они «перетрут» все свои аргументы и иссякнут. У меня с самого начала созрело другое мнение, но в отличие от прошлых случаев я не пыталась вмешаться, перекричать, повернуть дискуссию в свою сторону – я просто терпеливо ждала.

Наконец, до хрипоты наспорившись и устав, они совершенно на полуавтомате, чисто формально, обратились ко мне, мол, а что же я по этому поводу думаю? И в этот момент на контрпункте, почти шепотом, выдержав некоторую паузу, я выдала: «Вы ох…ли». Глаза у моих партнеров резко оживились, искорка божественного любопытства ко мне мелькнула у Чубайса, и он воскликнул: «Вот это уже интересно! Ну-ка поподробнее!» И дальше я изложила все свои доводы – очень тихо, очень конструктивно – в течение одной минуты.

Такой язык был им понятен. Так все разговаривают.

Никогда не забуду сцену, подсмотренную в середине 90 годов в приемной одного министерства. Представьте себе картину: за столом восседает помощник министра – эдакий прыщ, упивающийся собственной значимостью. В коридоре стоят и мнутся солидные мужчины: ни много ни мало – главы железных дорог. Час терпеливо ждут, другой. Наконец один не выдерживает и обращается к помощнику:

– Простите, вы не подскажете?..

– Н-ну? – тот даже не отрывается от бумаг.

– Гм… это… а нас сегодня кто-нибудь будет слушать..?

– Слушать?! – удивленно переспрашивает прыщ. – Слушать, соловьи вы наши! Еб@ть вас сегодня будут, а не слушать!

Поймите верно – я вовсе не призываю вас применять табуированную лексику сплошь и рядом: в быту, дружеских разговорах и на светских раутах. Используйте этот прием редко, но метко. Мое мнение такое: если люди увидят, что я не могу защитить себя, значит, я не смогу защитить и тех людей, которых за собой веду. Если женщина-политик или женщина-лидер даже интеллигентна и симпатична, это не должно мешать ей в определенных случаях вести себя жестко и непримиримо. Когда мне отчаянно необходимо переломить ход разговора, а вокруг сидят циничные, скептически настроенные мужики, я перехожу на их язык, и они начинают меня слышать. Знакомая лексика, но поданная в другой тональности их цепляет.

Один профессиональный консультант был убежден, что женщина не может быть эффективным политиком. Поэтому он строго наказывал мне: «Никогда не повышайте голос. Никогда не давите. Вам хамят, а вы – интеллигентно, тонко и вежливо… Вам опять хамят, а вы опять такая интеллигентная-интеллигентная…»