Читаем Субмарины-самоубийцы полностью

Случившееся с Като поставило Китамуру, Синкаи и меня в затруднительное положение. Половины нашей первоначальной группы из шести водителей «кайтэнов» уже не существовало. Это было плохо. Группы водителей «кайтэнов» формировались из людей, имевших практически равный уровень владения этим оружием. На базе Хикари не было никого, кто мог бы за несколько дней подготовки достичь нашего уровня мастерства. У себя в казарме мы много говорили об этом, пытаясь отыскать выход из положения. Затем 23 марта Синкаи и меня внезапно вызвали к лейтенанту Мияте.

Мы немедленно прибыли в кабинет заместителя начальника базы. Там нас уже ждали он и лейтенант Митани, один из командиров техников, обслуживавших торпеды.

— Ваша группа распалась, — начал лейтенант Мия-та, — но И-47 все же, после некоторой задержки, выйдет в море так, как и было предусмотрено ее графиком.

После этих слов он обвел нас пристальным взглядом, возможно стараясь понять, не ослабли ли мы духом после несчастий, постигших наших товарищей. Но мы спокойно смотрели на него, стараясь дать понять, что мы все так же готовы к действиям.

— Как раз сейчас на Оцудзиме, — продолжал лейтенант, — находятся четверо человек, которые ходили на задание в группе «Конго» и вернулись обратно. Они проходят тренировки, но будут переведены с этой базы. Старшим группы назначен младший лейтенант Минору Какидзаки. Вы двое вливаетесь в эту группу. Вы поняли меня?

— Так точно, господин лейтенант! — ответили мы. Мы были ошеломлены подобным поворотом событий.

Лишь несколько мгновений тому назад мы были озабочены тем, что ни один человек на Хикари не имел такого опыта, как мы. Теперь же нам предстояло идти в бой с истинными ветеранами, с людьми, которые уже выходили на боевое задание.

Этими тремя водителями, которые выходили к острову Манус из архипелага островов Адмиралтейства и были вынуждены вернуться назад, поскольку противолодочные сети не дали им подобраться к якорной стоянке вражеского флота, были Маэда, Фурукава и Ямагути. Лейтенант Хадзимэ Маэда был тем, кого в Японии называют «типичный парень с Кюсю». На этом южном острове живет могущественный клан Сацума, из которого всегда выходили самые отличные мореходы нашей страны. Большинство наших старших офицеров флота были выходцами с Кюсю, и для уроженцев любой другой части Японии считалось большой честью оказаться в числе курсантов Военно-морской академии. На Кюсю жили, можно сказать, потомственные моряки нашего флота, и молодые люди из этой области Японии вырастали, с детства питая огромную любовь к морю.

Ситиро Фурукава был типичным флотским старшиной, толковым и упорным. Он был старше всех нас и служил на флоте уже семь лет, став истинным знатоком торпед. Они стали всем в его жизни. Однако он ни минуты не колебался, услышав, что ищут добровольцев для «кайтэнов». Фурукава с отличием закончил военно-морскую школу, специализируясь на торпедах, и пользовался высоким авторитетом у всех офицеров. Идти в бой вместе с ним было честью для любого.

Старшина Сигэо Ямагути также был выходцем из военно-морской школы и специалистом по торпедам. Это был весьма серьезный унтер-офицер, но только на службе. Во внеслужебное время он становился душой компании и большим любителем сакэ. Он был в состоянии выпить около двух кварт этого напитка и остаться почти в трезвом состоянии. Мы с Синкаи чувствовали себя едва ли не юными новобранцами по сравнению с этими людьми.

Нам с Синкаи оставалось только жалеть, что Китамура не вошел в эту группу. Мы жалели его, но Синкаи не терял оптимизма.

— Один человек так и так должен был отсеяться, — говорил он мне, — и повезло нам. Китамуре не придется долго ждать своей очереди. Такому отличному водителю найдут задание очень скоро.

Несколько позже, в бане, наслаждаясь обжигающим теплом фуро, я снова думал о Ядзаки и Миёси. Как жаль, что судьба судила им умереть накануне выхода на задание. Ладно, как бы то ни было, скоро я воссоединюсь с ними. До чего же будет здорово увидеть своих друзей! И вновь встретиться с моей дорогой мамой, которую я не мог хорошо себе представить, поскольку был слишком мал, когда она умерла. И тут я вновь осознал, что матери Ядзаки и Миёси так никогда и не узнают, как погибли их сыновья. Эта мысль наполнила мою душу грустью.

Я еще грустил, когда выбрался из фуро и начал вытираться. В этот момент в банный домик вошел Синкаи и заговорил со мной вполголоса:

— Когда оденешься, Ёкота, приходи, у нас собралась там компания. Расслабимся немного. У меня есть бутылка виски, мне подарил Андзаи. И кое-что из еды.

— А нас не застукают? — спросил я.

Независимо от того, что мы готовились выйти на задание, мы могли быть отчислены с курсов водителей «кайтэнов» за нарушение дисциплины. Теперь, когда я думаю об этом, мне представляется абсурдом, что и на Хикари, и на Оцудзиме людей, которые добровольно вызвались пойти на смерть, могли отчислить за то, что они нарушили какой-то из многочисленных пунктов устава.

— Не застукают, — успокоил меня Синкаи. — Мы не будем шуметь.