Читаем Субмарины-самоубийцы полностью

Ядзаки прошел прямо под корпусом «цели», как я и верил. Затем он сделал второй заход и снова атаковал ее, пройдя точно так же, как и в первый раз. После этого прохода катер несколько изменил курс, так что теперь он должен был пройти между нами и двигающимся к нам Ядзаки. Лейтенант Кодзу стал махать ему, пытаясь дать понять, чтобы он сошел с этого курса, но катер продолжал свой путь. Ядзаки, возвращаясь, не смотрел в перископ и, идя близко к поверхности, протаранил катер.

После удара катер стал двигаться каким-то сумасшедшим зигзагом, а мы принялись искать на поверхности моря следы моего друга. «Вот он!» — крикнул кто-то из нас, когда мы подошли к месту столкновения. Я тут же разделся до фундоси, зажал в руке конец пенькового троса и прыгнул за борт. Вода была ледяная, но мне все же удалось завести трос за один из выступов на корпусе «кайтэна». Открыв крышку люка, мы приняли Ядзаки на борт торпедного катера. Он был цел, хотя и немного оглушен ударом. Мы вернулись на базу, ведя на буксире «кайтэн», высадили Ядзаки, после чего торпедный катер сопровождения вернулся к катеру снабжения, чтобы посмотреть, не нужна ли наша помощь, так как его команда не могла прийти в себя от неожиданности. У Ядзаки вскочила на лбу большая шишка, но к тому времени, когда я вышел из бани, он уже совершенно оправился.

Оставив его лежать на койке, я пошел посмотреть, не надо ли помочь армейцам. Их катер после столкновения дал сильную течь и выбросился на берег небольшого островка неподалеку от эллинга «кайтэнов».

К этому времени уже стемнело, и армейский офицер, командовавший этим катерком, вел себя в высшей степени нагло, разговаривая с нашим старшим лейтенантом Миятой. «Флот возместит вам все убытки», — не переставал повторять лейтенант Мията, но армеец, хотя и младше его по званию, все поносил нас. И вот, когда разгрузка катера была закончена, лейтенант Мията сказал нам:

— Вы, ребята, можете взять себе что-нибудь за ваши труды.

Катерок был загружен всякими вкусностями, предназначавшимися для армейского гарнизона на Осиме. Там были карамель, драже, сладкая соевая паста, сухое печенье и различные консервированные продукты. Будучи водителями «кайтэнов», мы могли получать большинство этих деликатесов в любое время, но техники, обслуживавшие наше оружие, были лишены такой возможности. Мы быстро похватали все, что только могли унести в руках, и кинулись к шлюпкам, на которых прибыли с базы. Вернувшись в казармы, мы устроили там целое пиршество, пригласив всех желающих, и гуляли до тех пор, пока не истребили все трофеи. Ядзаки и даже шишка на его голове стали главными героями этого импровизированного праздника.

Мы все еще говорили об этом случае, вытирая липкие губы и повторяя: «Какая вкуснота!», когда на Хикари появилась целая делегация армейцев, прибывшая, чтобы выразить протест против всего случившегося и в особенности против хищения их продовольственных пайков. Разумеется, никто ни в чем не сознался, и столкновение с катером было признано простой случайностью. Армейцам были принесены все возможные извинения, но это была просто вежливая отписка. Ни мы, водители «кайтэнов», ни наши техники ничуть не жалели о происшедшем и не уставали повторять: «Почаще бы выпадали такие случайности!»