Читаем Студенческое поле полностью

В 50-е годы между правлениями колхозов и уборочными отрядами не заключалось никаких договоров, не определялись конкретные сроки уборки и многое другое. Часто по этому поводу возникали конфликты, поскольку правление колхоза стремилось использовать студентов как можно дольше, — рабочих рук в колхозе не хватало.

Лишь с 1959 года отношения студенческих отрядов и подшефных хозяйств начинают строиться на договорных началах. Настоящие трудовые договоры в современном их понимании были впервые заключены университетом с подшефными колхозами и совхозами только в 1965 году. По мере того как совершенствовались и крепли связи университета с хозяйствами Красноуфимского района, в договорах все большее место стало отводиться планированию совместной общественно-политической и культурно-массовой работы, организации социалистического соревнования.

С первых лет работы на картошке студенческие отряды ощущали постоянную поддержку ректората и парткома университета, одобрявших наиболее ценные начинания студентов и оказывавших отрядам организационную помощь. Так, в середине 60-х годов, когда стало ясно, что распыление сил университета мешает как продуктивному руководству отрядами, так и действенной планомерной шефской работе на селе, ректорат и партком поддержали идею комитета ВЛКСМ о сосредоточении всего уборочного отряда в двух совхозах и вышли с этим предложением в Красноуфимский горком КПСС. В результате университетский отряд стал к началу 70-х годов работать в двух самых крупных хозяйствах района — в совхозах «Криулинский» и «Красноуфимский».

К концу 60-х годов сложилась, а с переводом университета на работу в двух совхозах окончательно укрепилась современная организация уборочного отряда. Перевод в два хозяйства позволил также отойти от частично сохранившегося еще к тому времени курсового принципа формирования отрядов. В совхозы «Криулинский» и «Красноуфимский» выезжали уже факультетские отряды. Для работ на больших площадях, таких, как в деревне Красная Поляна совхоза «Криулинский», где картофель надо было убрать с 250 га, создавался отряд из двух-трех факультетов с единым командованием. Общее руководство всеми уборочными отрядами начал осуществлять сводный штаб уборочного отряда университета, который «прописался» в совхозе «Красноуфимский». С руководством совхоза, с рабочими, с местными жителями у студентов университета сложились отношения взаимного уважения, доверия и взаимопомощи. Штаб получил отдельную комнату, телефон и прочие удобства.

Следующий этап в истории уборочного отряда УрГУ начался в 1976 году. По просьбе ректората, парткома, комитета ВЛКСМ отряды вновь перешли на двухмесячную работу. В августе стали убирать лук, в сентябре, как обычно, — картофель. Инициативу университета поддержали институты: лесотехнический, архитектурный, народного хозяйства. Двухмесячная работа в одном хозяйстве расширила возможности политико-просветительной и культурно-массовой работы в подшефном хозяйстве. Постоянными стали поездки агитбригад университета, коллективов художественной самодеятельности, ансамбля старинной песни «Хорал», ансамбля политической песни «Аванте!».

В планировании уборки урожая, в ее организации произошли резкие изменения. Так, университет, выезжая со 2 августа на уборку лука, на уборку картофеля стал прибывать 25 августа, то есть на неделю, а то и на 10 дней раньше, чем другие отряды в области. В 1974 году отряд философского факультета вместо 1 сентября послал в Шиловку 30 студентов для работы на картофелеуборочных комбайнах 25 августа. Остальные 70 человек приехали позднее, и к 12 сентября все 100 га картофеля Шиловского отделения были убраны. В результате студенты-философы на 10 дней раньше последнего отряда вернулись в университет и раньше всех других начали учебные занятия.

Предложенная совхозу новая система работы хотя и потребовала известной перестройки не только технологии уборки картофеля, но и ломки устоявшихся традиций, в конце концов была принята и в последующие годы совместной работы оправдала себя полностью. Нечто подобное было сделано и с единой университетской бригадой погрузки на станции Зюрзя, откуда отправляется государству вся продукция совхоза — 8—9 тыс. т картофеля и лука в уборочный сезон.

Долговременная работа университета в одном совхозе помогла решить и острейшие проблемы отдыха и быта студентов. За короткий срок было построено 6 общежитий на 100 мест каждое, расширена студенческая столовая в Чувашково и заново построена столовая в Подгорной. В отделке общежитий и частично в их строительстве принимали участие специально формируемые ежегодно трудовым штабом комитета ВЛКСМ бригады строителей и отделочников. Опыт такого сотрудничества до 1980 года был уникальным, и только в последнее время к нему обратились лесотехнический и юридический институты, которые начали строить силами своих студенческих строительных отрядов общежития в совхозах «Ачитский» и «Бугалышский».

Перейти на страницу:

Похожие книги

Абсолютное зло: поиски Сыновей Сэма
Абсолютное зло: поиски Сыновей Сэма

Кто приказывал Дэвиду Берковицу убивать? Черный лабрадор или кто-то другой? Он точно действовал один? Сын Сэма или Сыновья Сэма?..10 августа 1977 года полиция Нью-Йорка арестовала Дэвида Берковица – Убийцу с 44-м калибром, более известного как Сын Сэма. Берковиц признался, что стрелял в пятнадцать человек, убив при этом шестерых. На допросе он сделал шокирующее заявление – убивать ему приказывала собака-демон. Дело было официально закрыто.Журналист Мори Терри с подозрением отнесся к признанию Берковица. Вдохновленный противоречивыми показаниями свидетелей и уликами, упущенными из виду в ходе расследования, Терри был убежден, что Сын Сэма действовал не один. Тщательно собирая доказательства в течение десяти лет, он опубликовал свои выводы в первом издании «Абсолютного зла» в 1987 году. Терри предположил, что нападения Сына Сэма были организованы культом в Йонкерсе, который мог быть связан с Церковью Процесса Последнего суда и ответственен за другие ритуальные убийства по всей стране. С Церковью Процесса в свое время также связывали Чарльза Мэнсона и его секту «Семья».В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Мори Терри

Публицистика / Документальное
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Почему центром всей российской истории принято считать Киев и юго-западные княжества? По чьей воле не менее древний Север (Новгород, Псков, Смоленск, Рязань) или Поволжье считаются как бы второсортными? В этой книге с беспощадной ясностью показано, по какой причине вся отечественная история изложена исключительно с прозападных, южно-славянских и польских позиций. Факты, собранные здесь, свидетельствуют, что речь идёт не о стечении обстоятельств, а о целенаправленной многовековой оккупации России, о тотальном духовно-религиозном диктате полонизированной публики, умело прикрывающей своё господство. Именно её представители, ставшие главной опорой романовского трона, сконструировали государственно-религиозный каркас, до сего дня блокирующий память нашего населения. Различные немцы и прочие, обильно хлынувшие в элиту со времён Петра I, лишь подправляли здание, возведённое не ими. Данная книга явится откровением для многих, поскольку слишком уж непривычен предлагаемый исторический ракурс.

Александр Владимирович Пыжиков

Публицистика