Читаем Строптивая полностью

Киппи рассмеялся. Он очень любил мать. Он гордился ее красотой. Во всех школах, что он посещал, ученики наперебой оказывали ему внимание, чтобы он только познакомил их с матерью, но со своей стороны она никогда не стремилась очаровать их. Он всегда был внимателен к ней в ее дни рождения и на Рождество. Но ему не нравилась ее светская жизнь, и он терпеть не мог Жюля Мендельсона. Он никогда с ней не откровенничал, хотя знал, что она не выдаст его секреты.

– Мне бы хотелось, чтобы мой сын проводил больше времени в компании людей, с которыми он вырос, вместо того, чтобы общаться с такими подозрительными типами, – сказала она. – Я просто не понимаю, где ты с ними знакомишься, Киппи.

– Послушай, Паулина, – неожиданно вмешался Жюль, поднимаясь с кресла. – Думаю, нам лучше пойти к Касперу Стиглицу. Только в этот раз.

– Представить не могла, что услышу подобное от тебя, Жюль. Я думала, что ты не переносишь всех этих киношников, – сказала Паулина, – «Они только и знают, что говорить о кино». Не это ли ты всегда о них говоришь?

– Я думаю, что нам лучше пойти, – мягко повторил Жюль, глядя на Паулину взглядом, означавшим, что она должна подчиниться его желаниям.

– Поступай, как знаешь, Жюль, – сказала Паулина. – Ты иди, а у меня нет ни малейшего желания. Я не знаю этого человека и не понимаю, почему я должна идти к нему на обед.

Жюль снова посмотрел на Киппи и неопределенно махнул рукой, как бы показывая, что он уговорит Паулину пойти, когда придет время.

* * *

Ванда заканчивала делать ежедневный массаж Арни Цвиллману, когда Киппи пришел навестить его. В ожидании, когда Ванда закончит, Киппи устроился в другой комнате и читал журнал.

– Хочешь принять массаж? – спросил Арни, выходя из массажной и завязывая махровый халат.

– Нет, спасибо, – сказал Киппи.

– Она приведет тебя в чувство, если тебе не по себе, – сказал Арни.

– Нет, спасибо, – повторил Киппи.

– До завтра, Ванда, – сказал Арни. Он подошел к бару и налил себе стакан апельсинового сока. – Тебе тоже не мешает это выпить.

Киппи кивнул.

– Что сказал отчим? – спросил Арни Цвиллман.

– Он пойдет, – ответил Киппи.

– Молодец, Киппи. А что мать?

– Мама колеблется.

– Колеблется, вот как?

– «Мы не знаем этих людей», – так она сказала.

– Очень надменная.

– Такова моя мать.

– Ты рассказал мамочке… Киппи протестующе поднял руку.

– Я не могу приказывать матери, куда идти. Только отчим может. Он приведет ее туда.

Арни Цвиллман кивнул.

– Что случилось с твоим пальцем?

– Собака набросилась.

– Откусила палец?

– Только кончик.

– Да… Я ненавижу кровь, – сказал Арни. – Что твой предок говорил обо мне?

– Он не мой предок. Я рассказывал тебе.

– Хорошо. Что твой отчим Жюль Мендельсон говорил обо мне?

– Он сказал, что ты поджег «Вегас Серальо» ради страховки, – сказал Киппи.

Арни побагровел и покачал головой.

– Жирная рожа.

– Эй, ты говоришь о моем отчиме.

– Что еще он сказал обо мне?

– Сказал, что ты мухлюешь в карты.

– Вот дерьмо. Не знаю ни одного человека, который бы не мухлевал в карты. Для меня это – часть игры. Перемухлевать шулеров.

– Он сказал, что в твоей игорной комнате в потолке установлена электрическая система подглядывания.

– Откуда, черт возьми, он знает об этом?

– Послушай, Арни, я тебя не критикую, я только передаю то, что слышал.

– Завтра будет слушаться твое дело. Судья Кварц отклонит предъявленное тебе обвинение. Твои родители пойдут с тобой в суд?

– Они даже не подозревают об этом. Кроме того, они будут на похоронах.

* * *

– Зайди-ка сюда на минутку, Киппи, – сказал Жюль на следующее утро. Он стоял в дверях библиотеки, одетый в черное для похорон Гектора и держа чашку кофе в руке, когда Киппи проходил мимо, направляясь к завтраку. – Надо кое-что обсудить, пока мама не сошла вниз.

Жюль вернулся к креслу под «Белыми розами» Ван Гога и отодвинул в сторону газеты. Киппи вошел в библиотеку, закрыл за собой дверь, но не сел.

– Я звонил в лечебницу в Лионе, – сказал Жюль, – разговаривал с отцом Лафламмом. Они примут тебя назад. Думаю, тебе лучше побыть там.

Киппи кивнул.

– Мисс Мейпл заказала билеты на самолет. Киппи снова кивнул.

– Премного благодарен, – сказал он.

– Только запомни одно: я сделал это ради твоей матери, не ради тебя, – сказал Жюль.

– Все равно, очень тебе благодарен, – сказал Киппи.

Магнитофонная запись рассказа Фло. Кассета № 9.

«Они записали меня в регистрационную книгу как консультанта. Только Бог знает, каким консультантом я была. Я это говорю ради Жюля Мендельсона, он был очень великодушный человек. Каждый месяц мне отправляли чек на имя Ф. Хоулихен. Хоулихен моя настоящая фамилия, хотя я не пользовалась ею годами. Марч только вымышленная фамилия, на случай если я стала бы актрисой или моделью, но этого, к сожалению, не произошло. Иногда, если Жюлю надо было мне о чем-то написать, он начинал письмо словами: «Дружище Ред».[1]