– Я сказал, что разговаривал с Марти, – повторил Джоэль, которого охватила нервная дрожь при виде того, какое впечатление на Мону произвело произнесенное им имя. – Спорим, ты не знаешь, что он красит волосы.

– Конечно, знаю, – сказала Мона.

Ближе к ночи, проводив Мону Берг домой, Джоэль Циркон отправился в «Мисс Гарбо». Там он сказал Мэннингу Эйнсдорфу:

– Видел сегодня Фло Марч. Помнишь ее? Официантка. Вела себя очень странно.

* * *

На следующий вечер у двери дома Фло Марч зазвонил колокольчик. Фло сидела перед телевизором и смотрела один из старых фильмов с Фей Конверс, попивая белое вино из нового бокала. Она никого не ждала, а потому встала и выглянула сквозь задернутые шторы окна, выходящего на двор перед входной дверью. Она увидела свет фар машины, но саму машину не разглядела. Она вышла в холл.

– Кто там? – спросила она, не открывая дверь.

– Олаф.

– Не знаю никакого Олафа.

– Я один из санитаров, ухаживающих за мистером Мендельсоном. У меня для вас поручение, мисс Марч.

Фло открыла дверь. Олаф оказался рослым молодым человеком, одетым в белую майку и белые брюки.

– Входите, – сказала Фло.

– Я только что сдал свою смену, мисс Марч. Он получил вашу записку от Уилли сегодня утром. Не знаю, о чем она, но он очень расстроился. Хозяйка следит за ним, как ястреб, понимаете, и мисс Туми, медсестра, тоже.

– Ну и..?

– Я единственный, кто может поднять его и отнести в ванную комнату, поэтому я довольно много времени провожу с ним наедине. В пятницу я должен отвези его к врачу на кардиосканирование, которое они не могут провести на дому. Он собирается заехать сюда во время ленча. Просил передать вам, что мистер Лорд тоже приедет. Он сказал, чтобы вы ни о чем не беспокоились.

Глаза Фло наполнились слезами.

– Спасибо, Олаф. Когда? В какое точно время они приедут?

– В пятницу, в двенадцать-в половине первого. Может быть, в час. Точно не знаю. Зависит от того, сколько времени займет сканирование.

– Стоит мне приготовить для него ленч? – спросила Фло, начиная волноваться.

– Что-нибудь легкое.

– Как замечательно! Я приготовлю все, что он любит. А вы? И Симс Лорд? Вы останетесь здесь на ленч?

– Для меня не стоит ничего готовить.

– Ну, нет. Я с удовольствием приготовлю, обязательно. О, как мне отблагодарить вас, Олаф. Я так беспокоюсь о нем.

– Я все знаю о вас. Он рассказал. Мы стали с ним очень близки, и мне кажется, он тоже недолюбливает эту мисс Туми.

– Да вы проходите. Хотите выпить? У меня есть открытая бутылка белого вина.

– Нет, благодарю, мисс Марч. Я должен возвращаться на гору. Я приехал на «бентли». Он хочет, чтобы я привык управлять этой машиной, потому что не хочет, чтобы машиной правил Джим, когда он поедет сюда в пятницу.

Магнитофонная запись рассказа Фло. Кассета № 20.

«Я часто задумывалась, почему у Жюля нет детей. Мне всегда казалось, что ему бы хотелось иметь младшего, маленького Жюля, кому он мог бы оставить все свои деньги. Он ненавидел, когда о нем писали газеты, но, без сомнения, ему нравилось видеть свое имя на зданиях или различных сооружениях, а что могло быть лучшим памятником для увековечивания его имени, если не ребенок? Однажды я спросила его об этом. Я думала, может быть, Паулина не хочет иметь детей, но Жюль сказал, что нет, дело не в ней, а в нем. Может быть, это как-то связано с тем, что случилось в Чикаго, с той девушкой в отеле «Рузвельт»? Может быть, он думал, что это связано с генами.

Мне бы очень хотелось иметь от него ребенка. Он не знал, что в последний год я не пользовалась противозачаточными средствами».

ГЛАВА 21

Проходили недели болезни, и жизнь дома вращалась вокруг комнаты больного, медсестер, санитаров, ежедневных визитов врачей. Со времени сердечного приступа у Жюля Паулина веля себя безупречно, чем сыскала восхищение своих друзей. Несмотря на постоянные намеки в колонке Сирила Рэтбоуна на «рыжеволосую женщину», которая фигурировала в сцене сердечного приступа ее мужа, Паулина поступила так, словно абсолютно ничего не знала об этой истории, хотя была уверена, что все ее знакомые читают колонку или, во всяком случае, знают, о чем в ней пишут. Она никому не доверяла. Кто бы ни звонил, будь то ее отец, сестры или близкие друзья, вроде Камиллы Ибери и Роуз Кливеден, а тем более музейные хранители, которых она не раз развлекала у себя дома, или высокопоставленные чиновники, она коротко сообщала о состоянии мужа и заканчивала уверениями, что он скоро поправится. «Да, да, из больницы его уже перевезли домой. Замечательно, не правда ли? Вы знаете, ведь Жюль силен, как бык. Случившееся нас обоих ужасно напугало. Это предупреждение. Ему надо было давно сбросить вес. Теперь он похудел. Я передам ему, что вы звонили. Он будет очень рад. И спасибо вам. Мы оба признательны вам за звонок». Те, кто звонил и до кого доходили слухи о проблемах в таком долгом браке, отказывались им верить.