как поет беотиец Пиндар.[223] (3) Спевсипп в первой речи против Клеофана вслед за Платоном пишет: «Если царская власть имеет ценность, и если истинным царем и правителем способен стать только мудрец, то и закон, будучи правым разумом, также имеет ценность»[224]. И это действительно так. (4) Стоические философы придерживаются суждений, которые следуют из этого. По их учению, царское достоинство, жречество, дар прорицания, авторитет законодателя, богатство, истинная красота, достоинство и свобода являются достоянием одних лишь мудрецов. Однако, как они справедливо полагают, такого мудреца очень трудно отыскать.

V. Вера как источник мудрости и мать добродетели

(20, 1) Итак, оказывается, что все учения, о которых мы только что говорили, заимствованы эллинами у великого Моисея. Ведь именно он учит о том, что мудрецу принадлежит все, так говоря: «Потому что Бог помиловал меня, есть у меня все» (Быт. 33:11). (2) Мудрец является другом Бога, как он намекает: «Я Бог Авраама, Бог Исаака, Бог Иакова» (Исх. 3:16). Действительно, первого из этих патриархов Бог прямо называет другом (Иак. 2:23), третьего переименовывает в «видевшего Бога», а второго избирает в качестве священной жертвы образом будущего искупления. (3) В эллинских поэмах говорится, что Минос в течение своего девятилетнего правления запросто обращался с Зевсом[225], однако они измыслили это уже после того, как узнали, что Бог беседовал с Моисеем, запросто обращаясь к нему как к своему другу (Исх. 33:11).

(21, 1) Моисей был мудрецом, царем и законодателем. Спаситель же наш возвышается над человеческим естеством столь удивительной красотой, что мы, стремясь душой к ней, можем любить только эту истинную красоту, «ибо он был свет истинный» (Ин. 1:9.). (2) Как царя приветствовали его и несмышленые младенцы, и те из евреев, кто вовсе не веровал в него и не знал его; предвозвещали его пришествие пророки. (3) Богатство его было столь несчетно, что ничтожным счел он и всемирное владычество, и все золото, какое только находится на земле или скрыто в ее недрах. Презрел он и все блага, которыми прельщал его демон, и не променял своего дела на всю земную славу (Мф. 4:8–10). (4) К чему добавлять мне, что он является единственным первосвященником, и только он понимает истинный смысл богослужения, будучи, Мелхиседеком[226], царем мира, единственно достойный стоять во главе человеческого рода? (5) Он является и Законодателем, так как устами пророков дал закон, в котором заповедано и ясно возвещено все, что следует делать и чего надлежит избегать.

(22, 1) Кто сравнится благородством происхождения с единственным сыном Бога? Сошлемся здесь на Платона, подтверждающего высказанное нами. В «Федре» он называет мудреца богачом, так восклицая: «О Пан возлюбленный и все вы здесь присутствующие боги, даруйте мне внутреннюю красоту! А то, что есть у меня внешнего, пусть будет дружественно тому, что у меня есть внутри. Пусть богатым считается мудрец…» [227](2) Афинский же его гость, осуждая мнивших себя богачами потому лишь, что скопили много золота, так выражает свое негодование: «Стать богатым, оставаясь добродетельным, невозможно – по крайней мере богатыми в том смысле, как это понимает большинство. Ведь богатыми называют тех избранных людей, которые приобрели имущество, оцениваемое огромной суммой, хотя бы и сам владелец был дурным человеком»[228]. (3) «У верного, – говорит Соломон, – весь мир богатств, у неверного – ни полушки»[229]. Но еще более следует доверять Писанию, которое говорит, что «скорее верблюд сквозь игольное ушко пройдет»[230], нежели богач станет философом. (4) Напротив, Писание называет блаженными нищих (Мф. 5:3), с чем соглашается и Платон: «Бедность заключается не в уменьшении имущества, но в увеличении ненасытности»[231]. Не в безденежье бедность, а в ненасытности. Искорени жадность к деньгам, и человек добродетельный разбогатеет. (5) В «Алкивиаде» же читаем, что порочность есть «рабское» качество, добродетель же – «достояние человека свободного».[232] «Сложите с себя тяжкое иго, – говорит Писание, – и возьмите легкое».[233] И поэты рабское состояние называют игом. В полной мере соответствует тому, что я сказал и следующее словоупотребление: «Вы проданы грехам»[234]. «Всякий, делающий грех, есть раб. (6) Но раб не пребывает в доме вечно. Итак, если Сын освободит вас, то свободны будете и истина освободит вас» (Ин. 8:34–36). (7) Именно в этом смысле афинский гость у Платона говорит об истинной красоте мудреца: «Утверждать, что мудрец и при отсутствии телесной красоты прекрасен именно своими справедливыми нравственными качествами – значит говорить правду»[235]. (8) «Вид его был в пренебрежении у всех сынов человеческих», – восклицает пророк[236]. И Платон, как мы уже говорили, в «Политике» называет мудреца царем. Вот эти слова передо мной.[237]