(162, 1) Кроме того, он обратил в бегство и истребил врагов, которые занимали ту страну ранее, подкрадываясь к ним пустынными и трудными дорогами и нападая врасплох, и в этом состоит искусство предводительства. Овладение неприятельской землей есть достойная задача для опытного полководца.

(2) Афинский полководец Мильтиад, победитель персов при Марафоне, научился такой тактике не иначе как у Моисея. Он также повел афинян ночью по безвестным дорогам и тем самым обманул поджидавших его персов, ведь бежавший из Афин предатель Гиппий повел варваров в Аттику и, зная страну, уже успел взять под контроль наиболее удобные места. (3) И так как его трудно было захватить врасплох, то Мильтиад, будучи искусным полководцем, выбрал трудные пути, ночью напал на персов, которыми командовал Датис, и одержал победу.

(163, 1) Фрасибул, который вел с собой изгнанников назад из Фил, также имел все основания для того, чтобы совершить переход втайне. Поэтому он двигался ночью, нехожеными путями и под покровом безлунного и облачного неба, а путеводителем ему служил огненный столп. Двигаясь впереди, этот столп довел Фрасибула и его товарищей невредимыми до Мунихии и покинул их там, где ныне возвышается храм Богини, несущей свет[157]. (3) Это предание пусть научит эллинов уважать и наши летописи и убедит сомневающихся в том, что всемогущий Бог вполне в силах был создать огненный столп для сынов Израиля, дабы вести их ночью. Ведь такой же столп вел некогда и эллинов.

(4) В неком оракуле сказано:

Дионис – многорадостный столп для фиванцев. [158]

Это также заимствовано из еврейских писаний. (5) Кроме того, и Еврипид говорит в «Антиопе»:

В комнате брачной стоит

Эвий пастух, колонна в плюще.[159]

(6) Столп указывает на то, что Бога нельзя изобразить. А светящийся столп, кроме указания на этот факт, означает также вечное бытие Бога, а также неизменный и безвидный его свет. (164, 1) Вот почему прежде изобретения и усовершенствования скульптуры древние воздвигали столпы и поклонялись им как образу Бога. (2) Поэтому и автор «Форониды»[160] говорит:

Ключница Каллифоя царицы Олимпа,

Геры Аргивской, что впервые почтила

Лентами и цветами столп царицы могучий.

(3) Но ведь и автор поэмы «Европа»[161] рассказывает, что статуя Аполлона в Дельфах также представляла собой колонну. Вот его слова:

Славим Бога, но прежде десятину плодов и початки

На преддверье его и высокую стеллу поместить надлежит нам.

Имя Аполлон таинственным образом означает не-множественность (Απόλλων... κατά στέρησιν τών πολλών), то есть единого Бога. (4) Наконец, этот огонь, похожий на столп и огонь в древе (δια βάτου), есть символ священного света, поднимающего (διαβαίνοντος) от земли и возносящего на небо посредством древа (διά του ξύλου), благодаря которому нам дарована возможность все видеть очами разума.

XXV. Законы Платона и Моисеев закон

(165, 1) Платон философ, заимствуя свои законы из писаний Моисея, осуждает законоположения Миноса и Ликурга, заботящихся лишь о воспитании воинского мужества, и хвалит как более достойные уважения те законодательства, которые обладают некой целостностью и всегда стремятся к единственной цели.[162] По его мнению, мы сможем стать сильнее, значительнее и разумнее через созерцание небесного величия и неизменную сосредоточенность на одном и том же посредством одного и того же. (2) Поэтому, когда Платон советует взирать на единого Бога и действовать справедливо, он предстает как бы толкователем закона. (3) Он говорит также, что искусство управления государством состоит из двух частей: одно касается закона, другое – его осуществления, то есть собственно политики. Говоря об идеале политика в своем одноименном произведении он прежде всего имеет в виду демиурга, называя политиками тех, кто обращен к нему, ведет жизнь деятельную и справедливую, не лишенную однако созерцательности.[163] (4) Политическая наука, далее, равно как и юридическая, делится на высший политический разум, все организующий, и практику управления, которую можно обозначить такими именами, как порядок, гармония, разум. Именно они определяют отношения между правителями и подчиненными, когда первые заботятся о последних, а они, в свою очередь, подчиняются своим вождям. Но эта же цель преследуется и писаниями Моисея.