(6) Так и в случае с гностиком, который безупречно и сознательно сделал все от него зависящее в образовании, упражнении, поведении и по отношению к Богу, спасение последует в качестве награды за уже достигнутое совершенство. (7) От нас, следовательно, требуется все то, что в наших силах, а также все то, что касается нас, как уже наличное, так и возможное, свободный выбор, стремление, обладание, умение использовать имеющееся и постоянство.

(49, 1) Таким образом, каждый, кто намеревается вступить в контакт с божеством, должен хранить свою душу в неприкосновенности и чистоте, заботясь прежде всего о достижении совершенного блага, или же, если это не вполне удается, то в своем стремлении к гносису всячески устранялся от злых дел. (2) Ему следует совершать надлежащую молитву лишь в сообществе достигших блага, поскольку принимать на себя чужие грехи – это занятие опасное. (3) Гностик должен участвовать в совместной молитве с теми, кто только что обратились к вере, поскольку содействовать им – это его долг. Вся его жизнь представляет собой священный праздник. (4) Жертвоприношения, которые приносит он, состоят в молитвах, благодарственных словах, чтении Писания перед едой, распевании псалмов и гимнов во время трапезы и перед отходом ко сну и еще одной молитвы в ночное время. Таким образом присоединяется он к божественному хору, снова и снова вызывая в своей памяти один и тот же образ, через вечное воспоминание достигая непрерывного созерцания. (5) Но разве не приносит он и другую жертву, которая состоит в том, что он делится своим знанием и имуществом с теми, кто в этом нуждается? Разумеется, это так. (6) Произносит он свою молитву беззвучно и не прибегает к чрезмерному красноречию, от самого Бога узнав о том, о чем надлежит просить. Он молится в любом подходящем для этого месте, но не открыто и не на виду у всех. (7) Он вовлечен в молитву всеми возможными способами: прогуливаясь, во время разговора, в молчании, во время чтения или размышляя. И даже тогда, когда мысль его сокрыта в самом потаенном уголке его души и он обращается к Отцу с беззвучным словом[1570], Тот неизменно оказывается рядом с ним и немедленно отвечает на просьбу. (8) Существует три цели, на которые направлено любое действие[1571], однако делая все возможное для достижения совершенства и пользы, он оставляет удовольствие тем, кто ведет обычный образ жизни.

VIII. Об обещаниях и клятвах

(50, 1) Человек подобного характера и столь благочестивый далек ото лжи и не нуждается в клятвах. Ведь клятва – это утверждение, призывающее в свидетели Бога. (2) Как же такой человек, избравший раз и навсегда верный путь, может оказаться в чем-либо неверным до такой степени, что нуждался бы в подтверждении своих слов клятвой? Разве вся его жизнь не является одной нерушимой и верной клятвой? (3) Своим образом жизни и поведением он демонстрирует нерушимость своих утверждений, силою своего постоянства, делами и словом. (4) И если несправедливость заключена в делах или словах того, кто выносит суждение, а не в страданиях того, кто подвергся несправедливости, он никогда не солжет и не совершит клятвопреступление, приписывая несправедливость Богу, поскольку знает, что он безупречен по своей природе. Он никогда не солжет и не обманет ради своего ближнего, которого он научился любить, даже если это и не самый близкий друг. Тем более он не солжет и не преступит клятву ради самого себя, ибо он по своей воле никогда не сделает ничего во вред себе самому. (5) Он никогда не произносит никаких клятв, предпочитая в случае утверждения сказать «да», а, отрицая нечто, просто сказать «нет». Ведь клятва – это когда чем-то клянутся или же сочиняют нечто специально для того, чтобы подтвердить свои слова. (51, 1) Поэтому для него достаточно к утвердительному или отрицательному суждению добавить лишь: «Я говорю верно», и то лишь для убеждения тех, кто не вполне уяснил себе, что слова его вполне достоверны. (2) Ибо, как мне кажется, образ его жизни должен сам по себе внушать доверие даже посторонним, так что клятва и не потребуется. В отношении же себя и в общении со своими единомышленниками всюду царит единодушие, поскольку добродетель избирается добровольно. (3) Итак, гностик всегда верен своей клятве, хотя и редко прибегает к ней, как мы уже сказали. Верность его клятвы обусловлена верностью его слов истине. (5) Зачем прибегать к клятве тому, кто живет в полном согласии с высшей истиной? Тот, кто не клянется, не может совершить клятвопреступления и тот, кто никогда не нарушает достигнутой договоренности, не нуждается в дополнительных обещаниях. Ведь нарушение или выполнение договоренности определяется прежде всего действием. Ложь и лживая клятва в контракте или обещании несомненно является нарушением договоренности. (6) Но ведущий праведную жизнь никогда не нарушает договоренности и, оставаясь верным суждениям истины, своими действиями подтверждает истинность клятвы. Поэтому дополнительное словесное подтверждение оказывается для него излишним.