Читаем Стрела времени полностью

– Очень жаль, но я занимаюсь только душами. Рабов у меня и так хватает. Если бы знали, сколько бесплатных и чистосердечных услуг оказывают мне люди, вы были бы поражены. Однако вот что я сделаю. Если в заданное время я не смогу ответить на ваш вопрос, вы получите не жалкие сто тысяч долларов, а любую – конечно, не слишком дикую – сумму. Кроме того, я предлагаю вам здоровье и счастье до конца вашей жизни. Если же я отвечу на ваш вопрос – ну что ж, последствия вам известны. Вот все, что я могу вам предложить.

Он взял из воздуха зажженную сигару и задымил. Воцарилось настороженное молчание.

Саймон смотрел перед собой, ничего не видя. Крупные капли пота выступили у него на лбу. Он отлично знал, какие условия может выставить черт. Мускулы его напряглись… Нет, он готов прозакладывать душу, что никто – ни человек, ни зверь, ни дьявол – не ответит за сутки на его вопрос.

– Включите в пункт о здоровье и счастье мою жену – и по рукам! – сказал он. – Давайте подпишем.

Черт кивнул. Он вынул изо рта окурок, с отвращением посмотрел на него и тронул когтистым пальцем. Окурок мгновенно превратился в розовую мятную таблетку, которую черт принялся сосать громко и с явным наслаждением.

– Что касается вашего вопроса, – продолжал он, – то на него должен быть ответ, иначе наш договор недействителен. В средние века люди любили загадки. Нередко ко мне приходили с парадоксами. Например: в деревне жил только один цирюльник, который брил всех, кто не брился сам. Кто брил цирюльника? – спрашивали они. Но, как отметил Рассел, словечко «всех» делает такой вопрос бессмысленным, и ответа на него нет.

– Мой вопрос честный и не содержит парадокса, – заверил его Саймон.

– Отлично. Я на него отвечу. Что вы ухмыляетесь?

– Я?. Ничего, – ответил Саймон, согнав с лица усмешку.

– У вас крепкие нервы, – сказал черт мрачным, но одобрительным тоном, извлекая из воздуха пергамент. –

Если бы я предстал перед вами в образе чудовища, сочетающего в себе миловидность ваших горилл с грациозностью монстра, обитающего на Венере, вы едва ли сохранили бы свой апломб, и я уверен…

– В этом нет никакой надобности, – поспешно сказал

Саймон.

Он взял протянутый ему договор, убедился, что все в порядке, и открыл перочинный нож.

– Минуточку! – остановил его дьявол. – Дайте я его продезинфицирую. – Он поднес лезвие к губам, слегка подул, и сталь накалилась до вишнево-красного цвета. – Ну вот! А теперь прикоснитесь кончиком ножа… гм… к чернилам, и это все… Прошу вас, вторая строчка снизу, последняя – моя.

Саймон помедлил, задумчиво глядя на раскаленный кончик ножа.

– Подписывайтесь, – поторопил черт, и Саймон, расправив плечи, поставил свое имя.

Поставив и свою подпись с пышным росчерком, дьявол потер руки, окинул Саймона откровенно собственническим взглядом и весело сказал:

– Ну, выкладывайте свой вопрос! Как только я на него отвечу, мы отправимся. Мне надо посетить сегодня еще одного клиента, а времени в обрез.

– Хорошо, – сказал Саймон и глубоко вздохнул. – Мой вопрос такой: верна или не верна великая теорема Ферма´?

Дьявол проглотил слюну. В первый раз его самоуверенность поколебалась.

– Великая – чья? Что? – глухим голосом спросил он.

– Великая теорема Ферма. Это математическое положение, которое Ферма, французский математик семнадцатого века, якобы доказал. Однако его доказательство не было записано, и до сего дня никто не знает, верна теорема или нет. – Когда Саймон увидел физиономию черта, у него дрогнули губы. – Ну вот, ступайте и займитесь!

– Математика! – в ужасе воскликнул хвостатый. – Вы думаете, у меня было время изучать такие штуки? Я проходил тривиум и квадривиум5, но что касается алгебры…

Скажите, – возмущенно добавил он, – этично ли задавать мне такой вопрос?

Лицо Саймона окаменело, но глаза сияли.

– А вы предпочли бы сбегать за сто двадцать тысяч километров и принести какой-нибудь предмет величиной с гидростанцию Боулдер Дэм, – поддразнил он черта. –

Время и пространство – для вас легкое дело, правда? Что ж, сожалею, но я предпочитаю свой вопрос. Он очень прост, – успокаивающе добавил Саймон. – Речь идет о положительных целых числах.

– А что такое положительное число? – взволновался черт. – И почему вы хотите, чтобы оно было целым?

– Выразимся точнее, – сказал Саймон, пропуская вопрос дьявола мимо ушей. – Теорема Ферма утверждает, что для любого положительного целого числа п больше двух уравнение хn + уn = zn не имеет решения в положительных целых числах.

– А что это значит?.

– Помните, вы должны дать ответ.

– А кто будет судьей, вы?

– Нет, – ласково ответил Саймон. – Я не считаю себя достаточно компетентным, хотя бился над этой проблемой несколько лет. Если вы явитесь с ответом, мы представим его в солидный математический журнал. Отступить вы не можете – проблема, очевидно, разрешима: теорема либо верна, либо ложна. И, пожалуйста, никаких фокусов с

5 Два цикла средневекового образовании. Тривиум – грамматика, риторика, диалектика; квадривиум (повышенный курс посте тривиума) – арифметика, геометрия, астрономия, теория музыки. — Прим. ред.