Читаем Стражи границы полностью

Результат выходки князя-батюшки не замедлил сказаться. Старые боги, плюнули на своих непостоянных почитателей, и пошли заниматься своими делами, а новый бог, неожиданно увеличивший свой электорат, не обратил на новичков никакого внимания. А чтобы им не обидно было, пустил поговорку, что бог, де, испытывает, кого возлюбит. Да оно и понятно — некоторое время тому назад, этот самый бог избрал себе народ, по-моему, за немногочисленность, и принялся его воспитывать на свой лад. Скажем так, по образу и подобию своему. Судя по всему, это у него получилось неплохо. Потому как его паства, вроде бы даже не прикладывая значительных усилий, распространила учение, преобразив его, кто куда хотел. В результате — во имя бога, который призывал подставить другую щеку, стали сжигать людей на кострах.

Но я не об этом. Я просто хотел заметить, что старые боги различных народов, заброшенные и забытые, отвернулись от тех, кто их не ценит, а новый, за которым всенародно ухаживали, как занимался своим избранным народом, так и продолжал это занятие. Так что избранный народ процветает с божьей помощью, а остальные — кому как повезет.

Когда Вацлав в прошлом году отправился в Трехречье, я, со скуки, поделился этой мыслью с главой нашей церкви. Хорошо, все-таки быть королем — мысль, которую от кого другого он счел бы еретической, или же бредовой, он воспринял как интересную гипотезу. И даже принялся производить исторические изыскания на предмет древних славянских богов. И теперь мой корабль получил имя Переплут — в честь нашего бога — родного, славянского.

За последние два месяца мои дела успели малость устаканиться. Вацлав и Милан женились на своих девочках, я написал письмо в Москву — Вацлав еще год бы собирался! — и уже успел получить ответ от своего собрата по несчастью Великого князя Московского. Разумеется, он прислал письмо с поздравлениями. Заодно посетовал, что инкогнито, которое вынужден был соблюдать мой брат, помешало Вацлаву нанести ему визит вежливости. Президент московийской академии наук прислал письмо, которое попало к Милану. Он тоже поздравлял и жалел, что, не зная высокого положения своих гостей он, президент, не смог оказать им подобающие почести. На этом дипломатические отношения с Великим княжеством Московским снова прервались. Не исключено, что еще на семьсот лет.

Янош первого сентября приступил к занятиям. При этом он по-прежнему остался работать у меня вторым помощником. Вот как надо делать карьеру — учитесь господа! Решил парень устроиться ко мне на службу — пожалуйста. В пять минут самостоятельно организовал себе фронт работ, очаровал старых сотрудников, на второй день притащил откуда-то стол. И, в конце месяца, мне волей неволей пришлось заплатить жалование. Не зря же парень ежедневно таскался на службу, в самом-то деле! Правда, сначала Янош решил проявить благородство и отказаться от денег. Он даже привел слова Милана, что услуги, де, бывают платные, а бывают дружеские. А он ко мне относится, как…

Здесь он запнулся. Сказать, что относится ко мне, как к родному он не мог. Я, в отличие от его родных, его не продавал и не собирался. Наоборот, заботился по мере сил.

— Ты относишься ко мне, как к родному, Янчи. Я тоже. Но я имею в виду настоящие родственные отношения. Ну, как у нас с Вацлавом.

Янош весело улыбнулся. В последнее время он уже вполне спокойно вспоминал Угорию и все, что было с ней связано.

— Вас послушать, так у короля Верхней Волыни образцово-показательная семья. Жаль, что вы не женаты. Тогда вы могли бы продемонстрировать подданным идеальный брак. А так, за это дело придется взяться Вацлаву и Милану. Вацлав то ладно, вы его сами воспитывали, а Милану то как? Он тоже не слишком ладит с родными.

— Не говори глупостей, Янчи. У Милана нормальные отношения с родителями. Может быть, не особенно доверительные, но они просто разные люди. И характеры у них разные.

— Да. А с братьями?

Я пожал плечами. Насколько я знал, Милан был в нормальных отношениях с Истиславом. Со Светоликом Милан был на ножах. Причем, по инициативе Светолика. А младшеньких он любил, но слегка абстрактно. Впрочем, говорить об этом я посчитал излишним. Семейные дела Милана мы с Яношем обсуждали уже довольно часто.

— У них просто нет общих интересов. Поэтому им, в сущности, не о чем говорить.

Янош подумал.

— Наверное, вы правы.

Милан приступил к занятиям числа пятнадцатого. Вообще-то он хотел погулять до октября, тем более что я не без успеха замещал и Вацлава и его, но тут до меня случайно дошел слушок, что занятия на первых двух курсах общемагического факультета задерживаются под самыми нелепыми причинами. Я вызвал Ладимира.

— Ладимир, вы не в курсе дела, какого черта там у вас происходит? Вы что там все с ума посходили?