Читаем Страж (СИ) полностью

Полной грудью, увы, не получилось. При любом резком или даже более-менее полноценном движении в груди, ребрах, еще где-то в спине отдавалось болью. Он открыл глаза. Напротив, него было окно с решеткой, в которое монотонно бил ветер. Едва различимо кружилась в воздухе песочная взвесь.

На соседних койках лежали другие пациенты, доставленные сюда из Карьера. Еще две кровати были пустые. Чуть в стороне стоял аппарат для поддержания работы легких, который непрерывно пищал. Георгий понял, что именно этот натужный писк и выдернул его из сна. Если этот бред, посетивший его голову можно было назвать сном. Он посмотрел на руку — она была его. Посмотрел на вторую — эта была в гипсе. Но первая точно была его.

Рядом с аппаратом вертелась совсем молодая девушка в легкой защитной форме, в которой обычно ходит персонал, не заходящий за стены Карьера. Девушка постоянно тыкала пальцами в разные кнопки, пытаясь наладить работу техники и очень интеллигентно ругалась. Наверное, училась жить взрослой жизнью.

В следующее мгновение ее ладошка взлетела вверх, и она с силой ударила по несчастному прибору, который возмущенно пискнув на неожиданно высокой ноте, затих. Вряд ли надолго.

Так его никогда не заставить работать, это же не человек.

Лениво проползла мысль в голове пациента. И он с каким-то отстраненным отупением понял, что не смог бы ее повторить вслух. Однако закрывать глаза Георгий тоже больше не хотел. За дверью послышался женский голос и девушка, встрепенувшись, вышла из палаты.

Гронский скинул одеяло, осматривая себя. По всему его телу расползались иссине-фиолетово-черные кровоподтеки, несколько рваных ран, стянутых степлером и намазанных чем-то желтым. Он осторожно пошевелил руками, ногами и, стараясь не делать резких движений, встал с кровати.

У самой двери стоял кулер с водой. Очень простой, небольшого объема, с двумя кнопками подачи воды. Георгий залпом выпил три стакана, немного подумал и влил в себя четвертый. В голове заметно прояснилось, и он понял, что чувствует себя довольно сносно и даже бодро, если не считать заурчавшего желудка и уже привычной боли от иглы в шее. Все остальное почти не болело.

Сколько времени он пробыл в бункере? Что его ждет дальше?

Он огляделся вокруг себя. Перед глазами все еще стояли четыре столпа с застывшими в них лицами. Он еще долго этого не забудет. Что за бред живет в его голове? Как вообще такое может присниться?

Георгий обвел взглядом палату, пытаясь отвлечься. Аппарат для поддержания работы легких все так же стоял недалеко от окна. Он неуверенно подошел к нему. Пальцы привычно пробежали по гофрированным трубкам. Проверяя их на целостность.

— Гера, ты в доме мужчина или кто?

Ольга придает своему лицу очень серьезное выражение.

— Хочешь проверить? — он нарочито лениво отводит взгляд от экрана телевизора. — Пойдем в спальню.

— Нет, давай здесь! — она поджимает губы, и тут же закрывает их рукой, чтобы не выдать улыбку.

— Давай здесь, я не против, — он встает с дивана.

Теперь надо проверить соединение пневмонических магистралей.

— Я про наш аппарат, с ним опять что-то не так, — она пятится от него, упирается в стену.

— Я же знакомил тебя с инструкцией, — он прижимается к ней, чувствуя, как она улыбается.

Она всегда улыбается его близости.

— Я медик, а не техник.

— А я не то и не другое, — он мягко кладет руки на упругую попку, чуть сжимает пальцы, проводит ладонями вверх по спине.

Следующий шаг — осмотреть предохранительные клапаны.

— Я кофе тебе сделаю с твоими любимыми печенюшками, — шепчет она в ухо.

— Кофе в постель — это очень хорошо. Мне нравится.

Его пальцы цепляют застежку платья и тянут ее вниз.

— Ну, Герочка, ты у меня самый умный, самый талантливый, ты все умеешь. Ты же не заставишь меня ковыряться в этой технике самой.