Читаем Страж полностью

— Так ты можешь просто кинуть меня? Ты можешь притвориться исчезнувшей и не дать мне знать, что с тобой всё в порядке? Мисс «Мне двадцать два чёртовых года»? Потому что я думал, что это обычная вежливость. Я думал, так поступают взрослые в отличие от детей, которым может сойти с рук вести себя как безответственные, самовлюблённые засранцы.

Я уставилась на него, наполовину не веря своим ушам.

Несмотря на это, я силилась промолчать, прикусив губу, чтобы не сказать что-нибудь настолько резкое, как то, что мне хотелось озвучить. Факты об его собственном романтическом прошлом, которые едва ли знала мама. Факты, которые Джону ужасно стыдно было бы услышать, даже если бы мамы тут не было.

Но я этого не сказала.

Может быть, братско-сестринская связь сильнее, чем я думала.

Или, может, это потому, что я определённо понимала — что бы его ни беспокоило, это не совсем то, что он говорил.

Ну, не только это.

В карих глазах Джона скрывалось больше, чем он был готов выразить прямо сейчас, может, потому, что рядом была мама, может, потому, что он просто не хотел говорить об этом вслух.

Я знала, что Джону не нравился Джейден.

Он не делал из этого секрета.

В конце концов, я заставила их познакомиться, и Джейден тоже не очень-то привязался к Джону. Я знала, что отчасти это могло быть из-за того, что Джейден подслушал, как Джон назвал его сталкером в ту ночь, когда Джон зашёл без предупреждения, чтобы вручить мне подарок на день рождения.

И как бы мне ни нравилось прикидываться дурочкой, я знала, что отчасти претензии Джона правда заключались в том, что он считал Джейдена извращенцем, как он это называл. Зная Джона с его дерьмовыми замашками старшего брата, он думал, что Джейден использует меня.

И ладно, между мной и Джейденом в этом плане происходило что-то странное. Я знала это. Но предположение Джона, что во всём виноват Джейден, действительно разозлило меня.

Возможно, с Джейденом я была другой, чем с другими парнями.

Ну и что? Разве это плохо?

Они все докапывались до меня, когда я не хотела встречаться с парнями, так что я правда не понимала, чего они паникуют сейчас, когда я более-менее открыто встречалась с кем-то конкретным.

Джон должен радоваться за меня. Касс и Джон оба должны быть счастливы за меня. Это первый раз, когда у меня завязалось что-то настоящее… с кем бы то ни было. По сравнению с Касс и большинством моих школьных подруг, это практически делало меня Девой Марией.

Ну, не в плане секса, а в плане парня, по крайней мере.

Более того, я случайно узнала, что у Джона уже было несколько довольно серьёзных сексуальных отношений. Это началось ещё в старшей школе, когда он начал спать со своим первым инструктором по кунг-фу, китайцем по имени Лико. Учитывая, что Джон в то время технически был несовершеннолетним, я не понимала, почему он сейчас бросался обвинениями.

Но прежде всего я знала, что Джон вспоминал мои школьные годы и, намеренно или нет, наказывал меня за них, подвергая сомнению мои суждения сейчас.

Определённо были моменты, когда я желала, чтобы Джон не знал так много обо мне и моей жизни. Определённо были моменты, когда я задавалась вопросом, понимал ли он, как часто он вот так бросает мне в лицо мои признания, осознанно или нет.

Как будто услышав меня, Джон оглянулся и снова впился в меня взглядом.

— Твой послужной список отстой, Эл, — холодно сказал он. — Это не моя вина. С моей стороны не «дерьмово» поднимать этот вопрос, когда я беспокоюсь о тебе.

Значит, он правда думал о старших классах. Отлично.

— Забавно, что ты говоришь, будто это не твоя вина, — сказала я так же холодно. — И всё же тебе всегда удается заставить меня чувствовать, что это моя вина.

— На данный момент я не совсем уверен, что это не так, — пробормотал Джон, крепче скрещивая руки на груди.

Должно быть, у меня было какое-то выражение на лице, потому что, когда Джон вздрогнул, взглянув на меня в этот раз.

Я увидела в нём чувство вины, но только на то время, пока ему требовалось отвести взгляд.

Затем Джон резко поднялся на ноги.

Я недоверчиво проследила за ним взглядом, когда он направился к прихожей и парадной двери фиолетового викторианского дома, где мы оба выросли. Я прикусила губу, чтобы не закричать ему вслед, но не чтобы остановить его, а чтобы отчитать.

Однако я этого не сделала.

Я просто сидела там, почти ошеломлённая.

Большую часть моей жизни Джон был моим лучшим другом. Я также считала Касс своей лучшей подругой, но правда в том, что именно Джон был тем, к кому я обращалась в первую очередь за чем-то серьёзным, и он был первым, с кем я хотела поговорить, когда происходило что-то серьёзное.

Касс была моей подругой, но Джон был чем-то бОльшим. Даже бОльшим, чем просто мой брат.

Джон был моей совестью или что-то типа того.

У нас с ним никогда не было серьёзных разногласий по поводу того, что действительно важно для одного из нас.