Читаем Страж полностью

Он значительно расслабился по сравнению с тем, что чувствовал, когда лимузин впервые высадил его у тротуара перед старым зданием, и Ревик обнаружил, что его сопровождают вверх по лестнице и окружают атрибутами официального британского военного ведомства.

С его точки зрения, он выполнил свой долг, придя сюда.

Он пришёл. Это, насколько он понимал, было его единственной задачей на сегодняшний вечер.

Он присутствовал тут исключительно как декорация.

Поэтому, когда Дюренкирк произнёс его имя в микрофон, Ревик сильно вздрогнул, немедленно перейдя в режим «сражайся или беги». В процессе он расплескал напиток, который ему удалось заполучить из бара… также ни с кем не разговаривая, если не считать нескольких невнятных слов в адрес бармена.

Теперь он просто стоял тут, чувствуя себя так, словно кто-то только что включил прожектор и направил прямо на него.

— Дигойз Ревик? — произнёс британский экс-лорд адмиралтейства, говоря в микрофон ещё громче. — Он здесь, не так ли? Я мог бы поклясться, что видел, как он входил раньше…

Щурясь от яркого света, Дюренкирк поднял руку, чтобы прикрыть глаза, затем махнул одному из своих помощников.

— Пойди поищи его, ладно? Он хороший парень.

Ревик почувствовал, как к его шее приливает тепло.

Он оглянулся на людей, стоявших неподалеку от него, и понял, что, хотя некоторые по-прежнему не замечали его присутствия, другие смотрели на него с любопытством, вероятно, из-за пролитого напитка.

Одна женщина, возможно, лет пятидесяти, улыбнулась ему. Она была высокой для человека, одета в белое платье до пола, которое подчеркивало её изгибы наряду с седеющими волосами.

Ревик остановился, чтобы посмотреть на неё, чувствуя, как её бледный, человеческий свет излучает пульс искреннего сочувствия к нему. В том же шёпоте её присутствия он почувствовал, что она тоже ненавидит толпу и была здесь только потому, что её муж… нет, её сын… притащил её сюда.

Ревик также почувствовал от неё острую вспышку раздражения, направленную на Дюренкирка за то, что он выдал расу Ревика перед всеми этими людьми.

Она подумала, что это был дерьмовый манёвр, если выражаться её словами.

В ту долю секунды передачи информации Ревик мог бы расцеловать её.

Кратковременная теплота, которую он почувствовал к ней, вызвала удивительно сильный прилив эмоций в его свете. Слишком много эмоций и слишком много света, учитывая, где он находился. Ревик знал, что поведение в манере видящего рядом со всеми этими людьми не принесёт ему никакой пользы.

По той же причине он не улыбнулся ей в ответ.

Он просто отвёл взгляд.

Собравшись с духом, он допил остатки своего напитка и поставил его на край ближайшего подоконника, прежде чем поправить смокинг, который был на нём. Призвав на лицо нейтральную маску разведчика, он направился в переднюю часть комнаты.

Он знал, что должен был это сделать.

Лучше подняться туда своим ходом, чем позволить одному из помощников Дюренкерка найти его и подвести — как какую нибудь бродячую собаку.

Он ни на кого не смотрел, пересекая комнату.

Тем не менее, сейчас он чувствовал на себе взгляды всех присутствующих в комнате.

— А, — сказал Дюренкирк, улыбаясь ему с почти комичным облегчением. — Вот и он. Поднимайся сюда, парень. Дай новым членам взглянуть на тебя!

Ревик напрягся, но не сбился с шага, и выражение его лица не изменилось.

Снова сказалась выучка, наверное.

И всё же комментарий про «парня» немного разозлил его, даже зная, как мало это значило. Он знал, что едва ли стоит напоминать экс-Лорду Адмиралтейства, что он, вероятно, был на добрых тридцать лет старше этого человека… если не больше.

Опять-таки, напоминать людям, кем он являлся, не принесёт ему никаких поблажек.

Ревик знал, что реагировал слишком чувствительно.

На человеческий взгляд, он выглядел молодо.

Конечно, он выглядел молодо по сравнению с Дюренкирком, которому, должно быть, было за семьдесят, что приближалось к эквиваленту шестисот или семисот лет у видящих.

В любом случае, и что более важно, с точки зрения видящих, ярлык молодого парня всё равно применялся к нему, что, вероятно, и являлось настоящей причиной раздражения Ревика.

Для видящего он был молод.

Ему было чуть больше ста лет.

Он подошёл к подиуму в упор.

Не увидев лестницу сразу, он принял решение за долю секунды и вместо этого вскочил на сцену, осознав свою ошибку только после того, как это движение вызвало несколько громких вздохов у тех, кто стоял ближе к передней части зала.

Покраснев от осознания, что прыжок выглядел странно с человеческой точки зрения, Ревик сохранил невозмутимое выражение лица, приближаясь к Дюренкирку на подиуме.

— Это было… спортивно, — улыбнулся высокий британец, оглядывая аудиторию и подмигивая.

Когда некоторые зрители захихикали в ответ, Ревик решил изобразить неведение, а не пытаться притвориться, что понял шутку.

И да, он оставался в хорошей форме.

Он должен был, учитывая его работу.