Читаем Страшная тайна полностью

Из-за меня Эвертон потеряла работу. Из-за меня умер мистер Шорби. Из-за меня столкнулись две машины. И даже Джоанна проиграла в «Монополию», чтобы я мог выиграть. Мысленный список последствий моих желаний показался мне едва ли не тяжелее бутылочки у меня в кармане. Я чувствовал себя страшно уставшим. Вытащив бутылочку из кармана, я тупо уставился на неё.

– На что это ты смотришь? – раздался голос у меня за спиной.

Я резко обернулся. На лестнице, в тени дома, сидела Джоанна. Выйдя на улицу, я сначала её не заметил, но теперь быстро сунул бутылочку обратно в карман.

– Ты должна со мной вежливо разговаривать, – заметил я.

– Я и разговариваю вежливо, – фыркнула Джоанна. – Если хочешь большего, придется тебе одолеть меня не только в «Монополию».

Я осторожно шагнул к ней, как если бы приближался к шаткой и ненадёжной клетке с медведем.

– Что ты здесь делаешь?

– Просто вышла проветриться. Иногда мне нужно отдыхать от мамы. Она доводит меня до белого каления.

– Разве можно так говорить о…

– О ком? О больной? О человеке, у которого рак? От того, что она болеет, с ней ничуть не легче и достаёт она не меньше, – засмеялась Джоанна. – Иногда даже больше. Она повернута на идее позитива. «Давай смотреть на жизнь позитивнее, Джоджо. Улыбнись, детка!»

– Джоджо. Она тебя всё время так называет?

– Да, и если ты хоть раз назовёшь меня так, забудь про наше пари. Я тресну тебя с такой силой, что твои зубы будут собирать всю дорогу отсюда до морга.

– Отродясь не видел таких сердитых людей, как ты, – покачал я головой.

– Заткнись.

– Ты давно здесь живёшь?

– На полгода дольше, чем ты. А тот чокнутый на последнем этаже здесь целую вечность живёт.

– Доктор Мандрагора?

– Да, но если он доктор, то я твоя фея-крёстная. Брэкли въехали сюда за месяц до тебя, итого недель шесть назад.

– Что ты о них думаешь?

– Ну как, они смешные, но занятные. Всё равно, как если твои соседи Кардашьяны. Они наверняка свалят отсюда в ближайшем будущем. Да и вы наверняка спите и видите, как съедете.

– Мы обсудили такой вариант. Но нам деваться некуда. Папа ухитрился подписать договор аренды на год.

Джоанна покачала головой:

– Ого. Готова поспорить, что вы первые за историю Брайт-хауза, кого удалось развести на такое.

– Да уж, переговорщик из моего отца так себе.

– Отстой. – Она закатила глаза: до нашего слуха донеслись звуки гавайской музыки. – А ещё тут живёт этот Джимми Хайд, вот уже пять лет и один месяц ровно.

– А он тут что забыл?

– Без понятия. Ты, наверное, уже заметил: он почти не выходит из квартиры. И ещё Хасимото, она тоже здесь пять лет и один месяц ровно. Но она тут не живёт, так что это не считается. А ещё Алехандро Агильер, но он здесь работает. И завершается этот список его начальством, старой доброй миссис Эпплъярд, которой и принадлежит эта помойка.

– А давно она у неё в собственности? – поинтересовался я.

– Не знаю… Но я один раз была в студии Хасимото, и она сказала, что миссис Эпплъярд унаследовала её от своего мужа. Говорит, нам стоит порадоваться, что его больше нет. Очевидно, он был ещё большим жуликом, чем она.

Я попытался представить большего жулика, чем миссис Эпплъярд, а затем спросил:

– А вы зачем здесь живёте?

– А ты как думаешь? Из-за мамы. Оказывается, лечение рака дорого обходится. И она давно не может работать. Мне пришлось уйти из старой школы и перейти в эту.

Мы оба помолчали.

– Ты сказала, что была в студии Хасимото? – спросил я чуть погодя. – А меня она заверила, что никого не пускает внутрь.

– Забавно, мне она сказала то же самое, как раз перед тем, как провести внутрь. Странная она. Впрочем, весь этот дом странный. Можешь присесть, если хочешь.

Я опустился на ступеньку в нескольких футах от неё. Я всё ещё не доверял ей.

– Так что у тебя в кармане? – неожиданно спросила она.

– Что? Ничего.

– Да ладно. Я знаю, ты что-то прячешь. Ты разглядывал это, когда я вышла на улицу. И ты крутил что-то в кармане перед тем, как разгромить меня в «Монополию». Покажи.

– Это просто бутылочка. Обычная бутылочка. – Я глубоко вздохнул, вытащил её из кармана джинсов и показал: – Видишь?

Проблема была в том, что бутылочка решительно не выглядела обыкновенной. Казалось, внутри что-то движется.

– Это твой талисман? – поинтересовалась Джоанна. – Можно мне подержать?

Я позволил Джоанне взять бутылочку у меня из руки. Она покрутила её в свете фонаря у подъезда.

– Что это?

– Сам не знаю. Скорее всего, ничего особенного. А пробка не вытаскивается.

Джоанна потянула за неё.

– Не надо! – сказал я громче, чем собирался.

– Почему? – Джоанна одарила меня ехидной ухмылкой. – Ты вроде как говорил, что она не вытаскивается?

– Да, но я не хочу, чтобы ты разбила её или что-то такое. Она хрупкая. И очень старинная.

– Спокойно, не разобью я твою бутылку. Откуда она у тебя?

– Я… я получил её… ну… доктор Мандрагора нашёл её здесь. И отдал мне. – Я решил, что это не ложь, хоть и не вся правда. – Мандрагора сказал, будто Вселенная нашептала ему, что её надо отдать мне.

– Похоже на чушь в духе Мандрагоры. Если она такая старинная, чего это ты таскаешь её у себя в кармане?