Читаем Странные умники полностью

– Неделю я жила в состоянии… да, счастья, но о котором и рассказать-то нечего… Я мыла посуду и была счастлива, я готовила обед и была счастлива. Что бы я ни делала, я как бы постоянно напоминала себе о своем счастье. Я словно смотрела на себя со стороны и понимала, что этой женщине хорошо, спокойно, что она счастлива… Клянусь вам, я ни разу не взглянула в сторону холма, ни разу о нем не вспомнила. И не то чтобы я заставляла себя не смотреть и не вспоминать… По вашим глазам я вижу, что вы уже догадались… Да, на восьмой день своего невыразительного счастья я пришла на холм. Возвращаясь вечером с работы, я вдруг вступила на поле и пошла, ни о чем не думая, ничего не желая. В этом свободно-бесчувственном состоянии я села на трубу перед камнем, и вдруг… Это было довольно странное ощущение. Я почувствовала легкое сжатие в центре живота, будто кто-то коснулся моего тела осторожной рукой и чуть сжал пальцы… И я вдруг подумала… То есть я ни о чем не думала в этот момент… Понимаете, мне вдруг показалось, что это место словно пропитано мной, что именно здесь я умру, независимо от того, в каком месте я буду находиться в момент своей смерти… Потом я услышала далекий гул реактивного самолета и тут же поняла, что он – е с т ь, что он – существует!.. Нет, не в моем воображении, а независимо от меня, от моих ощущений, от того, счастлива ли я или страдаю, люблю мужа или не люблю… Существует, как этот нож, эта пепельница, эта салфетка… Мне вдруг стало страшно, и в то же время я словно обрадовалась своему страху, будто именно его мне не хватало… Я ушла с холма и пошла по полю. Я останавливалась, когда замечала в стороне от тропинки, по которой я шла, маленькие желтые островки цветов… Да, я забыла вам сказать, что чуть в стороне от моего дома находится воздушный коридор, по которому идут на посадку самолеты. Так что и здесь нет ничего странного.

Она взяла вилку и положила ее поверх пепельницы рядом с ножом.

– С каждым днем, как мне казалось, он все более ко мне приближался. Сперва это было лишь ощущением, особым настроением, непривычным состоянием души. И в то же время не только моим настроением, но и чем-то еще, совершенно реальным, чему я сейчас никак не могу подобрать определение, например: внезапно вспорхнувшей с ветки птицей; неожиданным освещением; стремительным порывом ветра; кустом с распустившимися почками, вдруг обратившим на себя внимание; камнем, случайно задетым ногой и шумно отлетевшим в сторону… Впрочем, это невозможно объяснить… Мало-помалу ощущение абстрактного присутствия стало сменяться чувством вполне телесного, что ли, преследования, но приятного, ненавязчивого, почти ласкового… Это всегда был какой-то незнакомый мужчина. Он мог ехать со мной в одном вагоне метро, или стоять позади меня в очереди, или идти передо мной по улице. Он всегда оказывался на таком от меня расстоянии или в таком ко мне положении, что я не могла разглядеть его лица. Но я знала – это о н. Я знала, что могу встать и подойти к нему и в то же время – нет, не могу пока этого сделать, так как пока еще не готова к нашей встрече, нет во мне п о к а… как бы это лучше сказать?.. силы, что ли… И всякий раз я испытывала безотчетный страх, быстро сменявшийся такой же безотчетной радостью.

Она взяла солонку и перечницу и протиснула их между ножом и вилкой, лежавшими поперек пепельницы.

– Вы, наверно, удивитесь, но я по-прежнему любила Аркадия. Но… Как бы это лучше объяснить?.. Началось все с воспоминаний. В самые неподходящие моменты в моей памяти вдруг стали всплывать эпизоды, в которых мой муж выглядел довольно-таки непривлекательно. До этого я никогда их не вспоминала, тем более что многие из них относились к далекому прошлому… Один раз я поймала себя на том, что вот уже несколько минут пытаюсь убедить себя, что люблю мужа, как бы спорю сама с собой. И именно в тот момент, когда, казалось бы… Ладно, неважно… Потом однажды, подходя к дому, я вдруг поняла, что не хочу туда идти… То есть я спешила к Аркадию, мне хотелось поскорее увидеть его, обнять, приготовить ему ужин и так далее, но одновременно с этим вдруг стало неприятно заходить в подъезд, подниматься на лифте, отпирать ключом дверь – до такой степени неприятно, тоскливо и одиноко как-то, что я чуть было не повернулась и не пошла обратно к метро… Лишь потом я поняла, чем это вызвано. Это очень сложно объяснить, но он, этот с каждым днем приближающийся и преследующий, начал мешать нам с Аркадием, словно становясь третьим между нами, незримо присутствуя, наблюдая, разобщая… Я боялась, что когда-нибудь я вынуждена буду сказать мужу: оставь нас, дай нам побыть вдвоем. Вы представляете себе?.. Я была уверена, что рано или поздно такой момент наступит, и всячески пыталась его предотвратить, каким-то образом подготовить, обезопасить себя и Аркадия д о т о г о, как это произойдет. Иными словами, я хотела, чтобы Аркадий на всю жизнь остался для меня любимым человеком.

Она взяла пачку сигарет и осторожно пристроила ее поверх солонки и перечницы.