Читаем Странные умники полностью

Известно, что на Русь православие пришло из Византии. Но несколько веков традиционное глубинное язычество наше в пустыне нас удерживало и не только до горы Тайны, но и к Веельзевулову искушению, предлагаемому византийским цезаризмом, не подпускало. То есть, когда Запад в большинстве своих представителей падал и рушился от Христовой горы к иудейской пустыне Опустошения, Русь лишь начала восхождение и очень неспешно восходила. Едва ли не все парадоксальные характеристики, которые в начале двадцатого столетия Николай Бердяев давал русскому религиозному сознанию, по крайней мере, большинство из них в русской древности проявились и с тех пор господствовали в массовой, так сказать, народной психологии. Не столько религия Христа, сколько религия Богородицы (много ли у нас было церквей, Христу посвященных, но сотни – Богородице, тысячи – различным святым и угодникам, чудотворцам в основном). Религия даже не Богородицы, а воплощенной Матери-Земли, женского божества, освящающего плотский быт, размножение и уют, коллективное тепло в холодной снежной пустыне, биологическое единение посреди мертвящего равнинного одиночества. Где-то далеко и в вышине были, конечно, святые мужи, мужественные и ревностные подвижники дела Христова, но, во-первых, иудеи, греки и римляне, то есть иностранцы; во-вторых, как замечает Бердяев, «русский народ не дерзает даже думать, что святым можно подражать, что святость есть внутренний путь духа»; в-третьих, все-таки очень далеко представлялись и не было уверенности, что именно на небесах, а не в лоне Матери-Земли, не в бездне какого-нибудь Светлояра, сомкнувшего воды над тихим и радостным Градом Китежем. Были и русские святые, но либо мученики (Борис и Глеб), либо богатыри-заступники (Александр Невский, Дмитрий Донской), в большинстве своем князья или церковные иерархи… Сергий Радонежский? Но ведь и тот почти что Илья Муромец и подвиг его – воинский, богатырский, Землю-Мать, пустыню русскую от поганых защитить и в пустыню обратиться. Но восходители где, богословы, исповедники, пророки и гимнотворцы? Какой там «золотой век русского православия», как считают некоторые?! Равнина-то языческая. И в ваши времена, Иван Федорович, та же почти картина в смысле христианской Тайны. Помните, старец Зосима назвал современное вам общество «союзом почти еще языческим», который лишь ожидает своего преображения. «Самостоятельной духовной науки не существует в России, – свидетельствует Соловьев, – русское богословие ничего существенного не привнесло к сокровищам духовного знания, завещанным ей Востоком, и доселе держится исключительно на определениях и формулах VII и VIII веков, как будто с тех пор ничего не произошло…»

Но гору Власти начали осваивать. Византийская наследственность хоть и через несколько веков после крещения в Днепре-Иордане, но дала о себе знать. Как только Иван Третий «собрал земли», то есть прибрал к властным рукам русскую пустыню, так сразу и государь стал помазанником Божиим, и о «Третьем Риме» заговорили, дворцов понастроили и чиновников рассадили по всем незаснеженным оазисам. Языческое христианство воздвиглось до христианства иудействующего, мессианского. И в мессианстве своем, точнее, в религиозном национализме перещеголяло и католиков, и византинизм, и, пожалуй, даже древних иудеев. Считать себя не только самой христианской, но и единственной христианской страной в мире – это ж надо так возгордиться, так подпасть под искушение Веельзевулово, чтобы и Люцифера стянуть с храмовой горы и утвердить на кесаревом знамени! Кроме нас, никто в Бога не верит, кроме как в России, нет нигде никакой Земли обетованной!..

Люцифер, как известно, обожает всякую самодовольную исключительность. А поскольку он поисключительнее нас с вами будет и над ветрами, говорят, господствует, то вскоре и в богохранимой России засквозило, подули разные чужеземные ветры.

Начиная с XIV века мы потихонечку учредили у себя маленькую инквизицию, ведьм и колдунов сжигать стали на весьма законных основаниях. Сатаны особенно не пугались – видимо, на наших необъятных пространствах демонам не удалось особенно сгуститься. Однако антихристом интересовались, ждали его и, чуть что не так, сразу же тыкали пальцем: уж больно не по-русски себя ведет, хлопочет, усердствует, русского смирения и русской благочестивой лени в нем нет, – знамо дело, антихрист!