Читаем Странные люди полностью

Пакость, наклонившийся, чтобы выключить духовку, так и замер с согнутой спиной. Мало ему было Немо, которая видит всех насквозь. Теперь еще Лис, которого он точно не собирался посвящать в свои планы. Сила Лиса до сих пор была загадкой, как и сила Спящей. Младший из них точно видел мир как-то по-другому, но сформулировать, как называется эта способность, не мог. Да и вообще чаще всего вел себя так, словно ничего особенного не умел.

– Да какое мне дело, куда ты там ходишь, – проворчал Пакость, распрямившись и хлопнув дверцей духовки.

Тяжелая сковородка с грохотом опустилась на плиту. Лисья непосредственность выбивала из колеи тогда, когда он считал, что привык к нему окончательно.

– Вы только поспать ей давайте нормально. Она и так… нездорова.

Лис вздохнул и замолчал. Потом принялся сметать в ладонь крошки со стола.

Небо за окном потихоньку светлело, где-то там, за соснами, росла алая полоса рассвета, которую они не могли видеть. Проснулся и дождь. Вялые редкие капли забарабанили бодрей, их армия стремительно росла, пополняясь все новыми и новыми бойцами. Зловещее оцепенение лагеря сменилось холодным, неприветливым оживлением. Но все это было за стенами, а в их нагретом газом убежище тихо посвистывал чайник и шипело масло на сковороде.

Почти не страшно было сейчас вспоминать события в душевой. Как дурной сон, который бледнеет, отступает с приходом дня. Вилкой ковыряя жарящееся яйцо, Пакость старался понять, верить ли словам Лиса про этого непонятного на потолке. Лис – это Лис. Он вон с кроссовками разговаривает и, может, даже думает, что они ему отвечают.

Он снова ковырнул белок вилкой и убавил немного огонь. Странным «Ец» был местом. И люди тут собрались странные. И отношения между ними возникали соответствующие. Взять хотя бы его и Лиса…

Лис – существо из другого мира, которое должно было его раздражать, но не раздражало. Лис был искренним, наивным, смешным и казался совершенно не приспособленным к жизни. Пакость сам не понял, как начал считать его кем-то вроде младшего братишки, за которого он в ответе. Может, ему этого и не хватало? Кого-то, о ком можно было заботиться, кого-то, кто бы был от него зависим?

Ни братьев, ни сестер у него не было. Даже домашних питомцев. Мать категорически противилась любой живности в квартире. Сначала он был слишком мал, чтобы спорить, а потом, когда вырос, понял, что не хочет заводить ту же собаку в месте, которое и домом-то назвать сложно. Будь жив дед, он бы наверняка решился. Но тот умер, когда Пакость ходил во второй класс.

– Пакость, Пакость… – Лис придвинулся вместе со стулом и потрогал его носком кроссовки.

Он встряхнулся от неприятных мыслей и выключил газ. Лис очень вовремя вмешался и спас собственный завтрак. Иначе бы пришлось отскребать его от сковородки.

– Чего тебе?

Скрипнули дверцы буфета, и загремели тарелки.

– Не грусти, не надо. И не бойся никого. Ты же хороший, а хороших не трогают.

– Кто не трогает?

– Они. – Лис произнес это так, словно Пакость должен был сразу понять, о ком речь.

– С чего ты взял?

Тарелка с исходящей паром яичницей опустилась на стол перед Лисом.

– Лис ничего нигде не брал, Лис просто знает. Лис слышал много страшилок, и… Лис просто знает, и все. С плохими всегда что-то случается.

Горькая усмешка Пакости переросла в гримасу. Это торопливое бормотание звучало так уверенно, что младшего становилось откровенно жаль. Каким чудом он эти розовые очки на себе удержал до сих пор? Или просто сам себя убедил?

– Дурачок ты, Лис. Ни черта не знаешь. – Пакость выключил чайник и полез за чашками. – Со всякими что-то случается. И с плохими, и с хорошими. А говорят, что с хорошими даже чаще…

– А ОНИ обижают только плохих, – уперся Лис, воинственно воткнув вилку в яичницу. – Спасибо. А ты?

– Неохота… Ешь, ешь. Сейчас чай будет.

Их спор растаял в запахе свежезаваренного чая и недорогого растворимого кофе. Дождь шумел и шумел, превращая асфальтовые дорожки в каменистые горные ручьи, а тропинки и клумбы в болота. Он запер их в четырех стенах, заставив отсрочить длинные прогулки, посиделки на качелях на детской площадке или в Беседке – так они прозвали местный стадион, куда приходили, чтобы поговорить с глазу на глаз. С кем-то или с самим собой.

Пакость курил в приоткрытую форточку, пока младший бодро расправлялся с завтраком. Настроение было препаршивое, а дождь портил его еще больше. Пакость мысленно твердил этому наглому дождю, что, если ему сильно захочется бродить по территории, он не испугается холодной воды с неба и раскисшей земли. И ничего ему не будет.

Капли барабанили по ржавому карнизу раздражающе монотонно. Кап-кап-кап-кап. Так же настойчиво и невозмутимо, как и та невидимая рука сегодня, коротко стучавшая в дверь душевой. Пакость поморщился.

Он потащил сюда младшего, чтобы развеяться, а этот чудик только подлил масла в огонь. «Обижают только плохих…» Успокоить хотел, казалось бы, а волей-неволей заставил вспомнить все грехи. Ему было что вспоминать… Может, и правда расплата настала? На тупой ужастик смахивает, но сама ситуация утром словно оттуда.