— Мисс Андерсон, вы, оказывается, занятная цыпочка! — Я промолчала в ответ, и тогда Грейвс толкнул меня плечом. — А ты случаем не тискала меня, когда связывала?

Что?! У меня чуть челюсть не отвалилась от удивления!

— М-м… нет! А нужно было?

— Ну, глядишь, процесс связывания стал бы приятнее! — Он снова игриво толкнул меня плечом. — Можно задать еще один вопрос?

Я не ответила — все равно спросит, не удержится. Обычно человеческое любопытство не удовлетворить отрицательным ответом.

Однако Грейвсу вновь удалось удивить меня:

— Что случилось с твоим отцом? На самом деле?

— Он п-превратился в з-зомби. — Казалось, горло перехватило от удушья и вымолвить страшные слова не удастся, но я их все-таки произнесла. Хрипя и заикаясь, но сказала их вслух: — Кто-то замешан в этом.

Так оно и есть. Кто-то сильно потрепал отца и потом сделал из него живого мертвеца. Вот я и рассказала Грейвсу свою историю. Дело — труба, как любила говорить бабушка. Теперь не получится проснуться в своей постельке и развеять ночной кошмар, так похожий на реальную жизнь.

— Зомби? Отлично, — Грейвс присвистнул. — Полный порядок! — Он облегченно вздохнул, словно скинул с плеч тяжелый груз после долгого восхождения на высокую гору. — И что ты теперь намереваешься делать?

Откуда мне знать?

— Пожалуй, приготовлю что-нибудь на обед. — Я поднялась на ноги, опираясь руками о стену. Обогреватель в очередной раз щелкнул, выключаясь. — Хочешь есть?

— Можно еще один вопрос? — Грейвс поднял голову, и наши взгляды встретились. Сережка с черепом и костями запуталась в волосах. Он не надел цепочку с крестом, и под пледом было видно, как напряглись мускулы на обнаженной груди. — Тебе есть кому позвонить? Маме или другим родственникам, если уж твой папа… — Прежде чем произнести следующее слово, Грейвс нервно сглотнул. — Мертв? Он ведь мертв? Зомби ведь неживые?

Я пожала плечами.

— Зомби — это оживленные мертвецы. А мама давно умерла, как и бабушка. — Они все покинули меня, оставив одну-одинешеньку на белом свете. Сколько застарелой горечи в словах! — Пойду готовить обед. Ты, должно быть, умираешь от голода.

— Значит, ты живешь сама по себе?

Настойчивый паренек, однако, попался. Он с трудом поднялся со ступеньки, старательно завернулся в красно-белый плед, совсем как мама, и поплелся за мной.

— Поживу немного, пока обстоятельства позволяют. — Я провела его на кухню, включила свет и осторожно положила пистолет на стойку, чтоб был постоянно под рукой. — Легче всего сейчас обжарить сыр в гриле. Будешь сыр?

Грейвс не отрывал взгляда от полок, рассматривая их взглядом бывалого таможенника, занятого поисками контрабанды.

— Почему та собака гналась за тобой?

Этот вопрос не давал мне покоя. Я растерянно пожала плечами:

— Сама не знаю. Так ты будешь есть или нет? Ответь, в конце концов!

— Конечно, перекусил бы слегка. Только обещай, что не будешь заставлять меня обедать под дулом пистолета! — Я резко развернулась к нему, но он уже мило улыбался, подняв обе руки в обезоруживающем жесте. — Шучу, Дрю! Может, чуток расслабишься?

Расслабиться?!

Я окинула Грейвса подозрительным взглядом, надеясь, что он действительно не сошел с ума, и только потом вытащила из холодильника сыр с маслом. Я связала его и чуть не пристрелила, а он просит меня «расслабиться»?

Глаза парня стали снова светло-зелеными без единого намека на карие крапинки. Стряхнув волосы на лицо, он невозмутимо сложил губы трубочкой и забавно причмокнул несколько раз. И опять странный жар медленно залил щеки. Тут до меня дошел весь комизм ситуации, и я расхохоталась, держа в одной руке сыр, а в другой — масло. Хлеб лежит в морозильной камере, впрочем, с тем же результатом он мог храниться и на стойке в промерзшей кухне. Самый лучший способ хранить хлеб — в морозилке! По крайней мере, если живете на юге и любите жарить гренки. Или сыр в гриле.

— Так-то лучше! — Грейвс облокотился о стойку, кутаясь в плед. — Знаешь, мы в одной лодке. У меня ведь тоже никого нет — некому позвонить или за помощью обратиться. Я живу сам по себе с двенадцати лет.

Отлично. И как мне ответить на его откровение?

С деловым видом я потянулась за сковородой.

Грейвс не спрашивал о дыре в задней двери, забитой фанерой и завешенной одеялами, а я старательно отводила взгляд от его раны на плече, заживающей с невероятной скоростью прямо на глазах. Так в молчании мы и сидели на кухне, а снаружи завывал пронизывающий зимний ветер.

Я открыла пару консервных банок с томатным супом и вылила в кастрюлю, чтобы разогреть на плите. Одинокой сиротой я себя больше не чувствовала. Как славно не сидеть в доме в полном одиночестве! Хорошо, когда гость не собирается уходить, хотя бы в ближайшее время! Расчувствовавшись, я даже налила Грейвсу стакан молока.

Глядишь, и из меня выйдет образцовая хозяйка!

Глава 15

— Ничего себе! — присвистнул Грейвс от удивления, заглядывая в ящик с оружием. — Твой папа был часом не из сервайвелистов?[3]