Читаем Странник полностью

Красивые витринные окна, всегда грациозно выделявшиеся на фоне серо-коричневых зданий, сегодня завешивала какой-то невзрачной тканью, а вечно распахнутая массивная дубовая дверь была закрыта. Подойдя к ней, я потянул за ручку, пытаясь открыть, но она была плотно заперта замок.

– Чёрт подери! — выкрикнул я из злости и пнул дверь, и тут же вспомнил о другом входе.

Чёрный ход с другой стороны, о котором знали лишь частые посетители и друзья мистера Симона, так как он был слегка замаскирован под стену.

Подойдя к нему, я обнаружил, что дверь немного приоткрыта, и, с невольной улыбкой отворив её, я вошёл в полутёмное пространство. В магазине горело только несколько светильников, и лишь прилавок был ярко озарён огнями. Мистер Симон сидел и что-то чинил, постукивая ногой по полу.

– Я думал, ты и не вспомнишь о другой двери, — не поднимая головы, сказал мистер Симон.

– Да зачем было закрывать…

– Бродячий цирк, — резко оборвал он. – Каждый раз, когда они в городе, моему магазину вечно достаётся. В последний раз расцарапали окно и украли пару вещиц, пока говорил с покупателем. Так что, зачем мне эти сложности?

– Ну… я нашёл одну интересную вещицу, — сказал я, подходя к прилавку. – Ложка с занятной гравировкой.

– Доставай, — глубоко вдохнув, ответил Симон.

Достав заветную ложку из кармана, я положил её на прилавок и взглянул на мистера Симона, ожидая увидеть интерес в его глазах. Но вместо этого я увидел, как он немного оторопел и, сделав важное лицо, спросил меня:

– Откуда она у тебя?

Я вкратце рассказал ему, как нашёл её, ибо скрывать от него правду было неучтиво.

– Это королевская гравировка, скорее всего, её случайно убрали к обычной посуде, – сухо ответил Симон.

– И что в итоге? — приподняв брови спросил я у него.

– Король обладает сейчас существенной властью и если вдруг найдётся предмет изего вещей у торговца, то этот торговец не доживёт до следующего дня, – с упрёком взглянул мистер Симон.

– А продавать Шейху его же камни не страшно?

Он резко засмеялся в ответ.

– Да-а, это было дело, главное ведь, он поверил, что это совершенно новые камни, которые впервые привезли с островов. Я возьму её, думаю, смогу позже продать или переделать во что-то другое. В любом случае, много за неё не получишь, — говорил мистер Симон, отсчитывая монеты. – Вот, думаю, этого хватит.

– Благодарю, – сказал я, как-то по-детски улыбнувшись. – Я скоро уйду с армией… хотя это, наверно, и так понятно.

– У Урков, точнее, у их командиров интересные мечи; если достанешь парочку или хотя бы один, то можешь рассчитывать на кругленькую сумму, — потрясая пальцем, ответил мне Симон.

– Тогда жди, обязательно достану для тебя.

– Ловлю на слове.

Выйдя из магазина, я мысленно прикинул, сколько смогу заработать на этих мечах.

Солнце уже заходило, и мне нужно было торопиться. Я быстро добежал до своего дома, забрал сумку и два кошеля и направился к брату. К моему счастью, он был на месте, а я ещё успевал к назначенному времени.

– Алекс, пригляди за моим домом, пока меня не будет тут.

– Хорошо, одним глазом, а может, и двумя, — с улыбкой ответил брат.

– И вот ещё немного денег, на содержание. Надеюсь, их хватит до моего возвращения, — отдавая два кошеля, я прикидывал, через сколько смогу вернуться.

– Не волнуйся, успеешь.

Попрощавшись с братом, я быстрым шагом вернулся в лагерь ещё до ужина, что не могло не радовать меня, ведь там было негде достать еду, а потому мне стоило начать привыкать к распорядку дня.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Стилист
Стилист

Владимир Соловьев, человек, в которого когда-то была влюблена Настя Каменская, ныне преуспевающий переводчик и глубоко несчастный инвалид. Оперативная ситуация потребовала, чтобы Настя вновь встретилась с ним и начала сложную психологическую игру. Слишком многое связано с коттеджным поселком, где живет Соловьев: похоже, здесь обитает маньяк, убивший девятерых юношей. А тут еще в коттедже Соловьева происходит двойное убийство. Опять маньяк? Или что-то другое? Настя чувствует – разгадка где-то рядом. Но что поможет найти ее? Может быть, стихи старинного японского поэта?..

Александра Маринина , Геннадий Борисович Марченко , Александра Борисовна Маринина , Василиса Завалинка , Василиса Завалинка , Марченко Геннадий Борисович

Детективы / Проза / Незавершенное / Самиздат, сетевая литература / Попаданцы / Полицейские детективы / Современная проза
Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза
Отверженные
Отверженные

Великий французский писатель Виктор Гюго — один из самых ярких представителей прогрессивно-романтической литературы XIX века. Вот уже более ста лет во всем мире зачитываются его блестящими романами, со сцен театров не сходят его драмы. В данном томе представлен один из лучших романов Гюго — «Отверженные». Это громадная эпопея, представляющая целую энциклопедию французской жизни начала XIX века. Сюжет романа чрезвычайно увлекателен, судьбы его героев удивительно связаны между собой неожиданными и таинственными узами. Его основная идея — это путь от зла к добру, моральное совершенствование как средство преобразования жизни.Перевод под редакцией Анатолия Корнелиевича Виноградова (1931).

Виктор Гюго , Джордж Оливер Смит , Лаванда Риз , Оксана Сергеевна Головина , Марина Колесова , Вячеслав Александрович Егоров

Проза / Классическая проза / Классическая проза ХIX века / Историческая литература / Образование и наука