Читаем Страна игроков полностью

Добравшись из союза к себе домой уже поздно вечером, Ребров сразу лег в постель, укрылся двумя одеялами и всю ночь провел в горячечном бреду. Когда он на короткое время приходил в себя, то в падавшем из окна лунном свете видел развешанные на стенах фотографии артистов Большого театра, наряженных в костюмы нищих, царей, леших, крестьян и благородных рыцарей, и это было как бы продолжением его кошмаров.

Рано утром, разбуженный будильником, Ребров громадным усилием воли заставил себя встать, побрился, принял душ и поехал в аэропорт. В самолете он опять впал в какое-то полубредовое состояние. Последнее, что он видел, была серая бетонная взлетная полоса, через которую мело снег, и всполохи сигнальных фонарей на крыле самолета. А потом он погрузился в тяжелый сон.

2

Проснулся Ребров от ощущения резкой боли в ушах. Самолет шел на посадку, и были уже хорошо видны частные дома, окруженные вспаханными на зиму участками земли, черной и жирной. Деревья стояли голые, но на пригорках зеленела трава и в безоблачном небе ярко светило солнце.

Утром Виктор выходил из дома в двадцатиградусный мороз, поэтому надел на себя почти все имевшиеся у него теплые вещи. И теперь в пальто, в теплом свитере, обмотанный шерстяным шарфом, он проснулся насквозь мокрый, так что его одежду можно было выкручивать. Но зато он почувствовал, что температуры уже нет - остались только слабость и легкое головокружение. Когда он спускался по трапу, ему даже пришлось схватиться за поручни, чтобы не упасть.

Температура во Владикавказе была нулевой или чуть выше, снега не было и в помине. Казалось, уже пришла весна. Во всяком случае, в Москве такая погода обычно устанавливается где-то в конце марта, и тогда хочется сесть где-нибудь в парке на еще влажной лавочке, подставить лицо ласковым солнечным лучам и забыть о времени.

Первый человек, которого Ребров увидел, войдя в здание аэропорта, был Казбек Кадзати. Собственный корреспондент "Народной трибуны" стоял сразу у входа - там, куда встречающих не пускали. Очевидно, среди работников аэропорта у него были хорошие знакомые. Он улыбнулся и подхватил у Виктора сумку.

- Пойдем, - сказал он, - машина на стоянке.

Они пересекли здание аэропорта и вышли на небольшую площадь, где ждала редакционная черная "Волга".

- Куда мы сейчас поедем? - спросил Ребров, когда они выехали на дорогу, ведущую к городу.

- Ко мне домой.

- А какая программа дальше?

- Пообедаем у меня, а в три часа, за городом, тебя должны забрать и отвезти на встречу с Георгием, - невозмутимо сообщил Кадзати.

- Куда?

- Не знаю.

Ребров про себя усмехнулся: настоящие джигиты, люди гор не любят болтать, но все же не удержался, чтобы не задать еще один вопрос, мучивший его уже второй день:

- Как тебе удалось договориться об этой встрече?

Казбек немного подумал и спокойно ответил:

- Отец моей жены работает у братьев Дзгоевых. Я попросил передать им, что корреспондент газеты "Народная трибуна" хотел бы встретиться с Георгием. А позавчера тестю сказали, что ты можешь приезжать.

- Ты называл мою фамилию? - поинтересовался Виктор.

- Да, конечно.

Очевидно, в изложенной им схеме Казбеку все казалось настолько логичным и естественным, что он не счел нужным еще как-то это комментировать.

Кадзати вместе с женой и маленькой дочкой жил в крохотной двухкомнатной квартире в обычном пятиэтажном доме. Его жилище было обставлено точно так же, как и у миллионов других людей по всему бывшему Советскому Союзу: забитая книгами и посудой стенка, напротив - диван и два кресла, а у окна - раздвижной стол с шестью стульями.

Жена Кадзати, Залина, оказалась очень симпатичной черноволосой женщиной с большими темными глазами. Она была бы просто красавицей, если бы не широковатые скулы. Трехлетняя дочка очень походила на нее, только щечки у девочки были по-детски пухлыми, похожими на два теннисных мячика.

Смущаясь незнакомого человека, девочка несколько раз перебежала из кухни в спальню, топая ножками в толстых шерстяных носочках. Наконец, освоившись, она подошла к Виктору, сидевшему на диване, похлопала его крохотными, мягкими ладошками по щекам и сказала, старательно выговаривая слова:

- Ах ты мой хомячок!

- Это мой папа так ее называет, - засмеялась Залина. - И она точно так же выражает свое расположение к людям. Значит, вы ей понравились.

Жена Казбека легко летала из кухни в гостиную, накрывая на стол, и с улыбкой прислушивалась к разговору мужчин. Сама же она задала всего два-три вежливых вопроса типа "как долетели?" или "как погода в Москве?".

Стол был накрыт скромный, но все оказалось очень вкусным: цахтон отварная баранина в сметане с чесноком, олибах - еще горячие, тающие во рту лепешки с сыром, и много-много зелени. Под эту вкусную и плотную еду Ребров выпил три рюмки водки, однако после болезни и этого было достаточно, чтобы его немного разморило.