Читаем Страх полностью

Второе. Всеми силами окажем помощь братьям степным волкам, товарищам нашим тиграм и соседям медведям. Я, Верховный предводитель горных волков, с общаковой армией немедленно иду в Меркет на соединение со степными — биться против барсов и Гамма-десанта. Четыре западных территориальных корпуса сейчас же выдвигаются маршем на Мехсом — помогать тиграм отстоять свою столицу. Три центральных территориальных корпуса срочно уходят в Медвежьегорск — в помощь медведям. Три восточных корпуса занимают оборону в Железнорудске и на наших границах — обеспечивать порядок в родных горах. От каждой бригады в течение двух недель собрать по сто вооруженных, сформировать на их основе двадцать диверсионных батальонов по пятьсот человек. Десять батальонов отправить в Пальмовые Рощи — вместе с тиграми косячить на коммуникациях армии бритых. Другие десять батальонов в Церес — то же самое совместно с медведями. В мое отсутствие за главного остается Ягуар.

Третье. Совет объявляет о мобилизации резервистов. В срок три месяца собрать десять новых корпусов на территориях и новую общаковую армию. Вскрыть склады и базы хранения техники, провести учения.

Четвертое. Нападение Аханодина и его бритых шестерок угрожает всем свободным. Предлагаем львам и осьминогам поддержать нас и присоединиться к борьбе.

Пятое. Вторжение вертухаев и воров несет горе и разорение всем жителям Беты — труженикам, барыгам и префам. Совет решил не повышать сборы с бизнеса и земель. Но просим всех невооруженных по мере возможности добровольно помочь нам в этой войне. Просим префов поддержать сборы резервистов довольствием и транспортом. Готовы принять помощь барыг в оснащении и снаряжении диверсионных батальонов.

Волки! Бойня предстоит кровавая и жестокая. Многих из вас больше не увижу, но уверен никого из нашей стаи не придется мне презирать за трусость. Прощайте.

Звезды ясные — судьи наши и учителя! Мы, волки, услышали ваши слова от психа из Пещеры и приняли их. Будем биться до конца. Мы хорошие волки, мы готовы умереть, но не сдадимся. Нам в неволе не жить. Мы на клеймо и ошейник не согласны. Свобода или Смерть!

В динамиках залязгало загудело тяжелое техно. Экран опять показывал черного волка на белом. Ферс откинулся на спинку дивана:

— Потом через голосование проведем формально, но ты, Ветка, уже считай, что Ассоциация решила выступить генеральным спонсором партизанских батальонов. Поспрашивай у волков поконкретней, что им надо для диверсантов, дай список — мы все закупим и распределим через предводителей.

Ветка отправила банкиров, сама быстро собралась, заказала вертолет на Змеинодольск. Соскучилась по братве на Кобре, надеялась хоть бы что-то узнать про Радугу. Думала, что хоть теперь-то Рыжий вернется на Бету. «Что он, блин, нашел у нее там в черных кудрях? Не настолько же…» — брезгливо анализировала полугодовой зависон Радуги в Мановахе. Чувствовала обиду и унижение.

На Кобре встретил Боянис, сказал, что Радуга только-что звонил и опять ушел со связи — приказал отправить в диверсанты ту сотню, что готовили на Орион, сотником с ними отправить Удава. Боянис дал Ветке ключи от кабинета Радуги, типа ей надо было забрать какие-то свои старые документы.

Дочь Хаса осталась одна среди разбросанных шмоток Рыжего. Смотрела на свое фото у него на столе, на фото в шкафу, где вчетвером — Она, он, Гепа и Скворец. Обнимались и смеялись. Потрогала его стол и кресло, сложила аккуратно в стопку его штаны, рубашку и кофту на диване. Сняла из антресоли его шапку, намочила руку под краном, пошуровала ей в шапке. Наковыряла так несколько рыжих волос, положила в коробочку из-под лака для ногтей.

Вышла, заперев дверь, спустилась на улицу и пошла дорожкой, что помнила с прошлой осени — в лес. Сейчас, в середине мая, лес пел голосами сотен птиц, играл распустившимися везде цветами, пах тысячами оттенков буйства молодой и зеленой жизни. Все здесь готовилось к горячему и веселому лету, мечтало об исполнении надежд. Не плутая вышла к «своей» тропе, остановилась у располневшего и посолидневшего ручья, села у ствола могучей тетки-широколиственницы. Зажгла свечу.

— Благодарна тебе, Лес-батюшка, за советы. Проросла наша Ассоциация. Пошли дела более-менее. Но вот беда. Враги напали лютые и жадные. Все могут отнять, сжечь и сломать. Как отбиться — не знаем. Сил мало, — Ветка повернула лицо вверх, где протяжно зашумели еще пока куцые кроны. Послушала, как журчит ручей и пищат какие-то птички-невелички в кустах, — И подскажи, мне Отец, как вернуть Радугу. Загулял совсем. Возится с той, что с Врагом нашим дружит. А Радуга нам тут нужен. Предчувствия дурные. Может, эта война — только начало? Дальше еще страшней? Может, Радуга нас спасет? Пусть вспомнит обо мне. Пусть вернется. Помоги, Батюшка-Лес, подскажи.

Ветка вынула из коробочки рыжие волоски, приблизила их к свече. Смотрела, как они изогнулись, свернулись истончившимися кольцами и почернели. Пела тихонько на старом местном языке песню-заклинание.