Читаем Страх полностью

– Я расскажу как можно проще и сэкономлю на болтовне. В «Божественной комедии» Данте Ад делится на девять кругов. Вергилий и Данте движутся по кругам, уходящим спиралью в самую глубь земли. По мере того как они спускаются, круги становятся все меньше. Грехи же обитателей этих кругов становятся все тяжелее, а сами грешники все малочисленнее, потому что диаметр кругов уменьшается. Ты следишь за мной?

– Пытаюсь.

– С каждым кругом все ближе к Люциферу и все дальше от Бога, от мира света. Все глубже во мрак, в запретное, в самое худшее.

– Так ты думаешь, что три нарисованных круга символизируют три последних круга ада?

– Думаю, что да. Вспомни послание в блокноте: «По ту сторону Стикса Ты указал мне путь». В «Божественной комедии» Стикс течет через Аид между пятым и шестым кругами. И именно перевозчик Харон осуществляет переход.

Харон… Белланже только что упоминал его по телефону…

– …Еще там имеется город Дит. За ним, в последних кругах, обитают грешники, совершившие самые тяжкие, самые предосудительные грехи, потому что использовали свой ум, свой разум, чтобы творить Зло. Это вовсе не безумцы, не нищие духом. Наоборот…

Жюль своим крошечным язычком выталкивал соску. В рожке оставалось еще немного молока, но младенец уже насытился. Люси убрала бутылочку и подержала ребенка вертикально, чтобы тот срыгнул. А телефон положила перед собой, включив громкую связь.

– Ты еще здесь?

– Да…

– Думаю, что те трое, которых вы ищете, фанатики, которые подписываются этим символом, узнают друг друга с его помощью и думают, что относятся к «лучшим», другими словами – самым дьявольским. Они не из тех, кто совершает отдельные поступки, сидя в своем углу. Я думаю, что они действуют сообща и у них есть какая-то цель. Осторожность нашего похитителя, который шифрует свой блокнот, выбирает несколько мест для встречи, характерна скорее для очень организованного, картезианского ума, который ничего не оставляет на волю случая. Должно быть, он социально интегрирован и…

– Не утруждайся, Люси, мы знаем, кто он.

Шарко прикусил язык. Слишком поздно. На другом конце линии повисло долгое молчание.

– Это полицейский, – продолжил он. – Офицер судебной полиции, погибший в прошлом году во время операции. Поэтому ту девушку и обнаружили живой. Она осталась запертой в подземелье с достаточным запасом пищи, чтобы выжить.

Люси была потрясена. Она снова взяла телефон в руку и выключила громкую связь.

– Почему? Почему он это делал?

– Мы не знаем. И никаких следов других девушек. А та, что осталась в живых, травмирована и не способна говорить. В любом случае теперь, когда мы знаем, кто он, не думаю, что она сможет нам рассказать что-нибудь сверх того. Ты права, он действовал не один. Теперь мы пытаемся узнать, кто оставил послание в доме, где ты была, и кого зовут Хароном, а также разыскать этого К, который оказался КП, то есть его имя начинается с К, а фамилия с П или наоборот. В этом деле много концов, много следов, и все надо проверить. Это займет время, но мы продвигаемся. Ребята хорошо работают и…

– Кто этот полицейский? Как его звали?

– Предпочитаю пока не говорить тебе, Люси. Не сейчас. Не по телефону.

Люси поймала мяч на лету.

– Так, значит, ты не против, чтобы я вернулась к работе?

– Меня это радует, как кошку купание. Но, учитывая, что это сильнее тебя и что так, по крайней мере, я буду знать, чем ты занята, это все же лучше, чем позволить тебе вести самостоятельное расследование. Белланже сейчас хлопочет, чтобы ты вернулась в команду как можно скорее, хоть послезавтра.

– Гениально.

– Я тебя за язык не тянул. Но есть всего лишь одна малюсенькая проблемка: близнецы. Мы еще не договорились насчет няни и…

– Прекрати, я уже нашла решение: моя мать. Она так давно хочет погостить у нас, понянчиться с детьми. Мы поставим детские кроватки в нашей спальне, а мама поспит в детской. С няней я поговорила. Она сможет заняться детьми через неделю с небольшим…

Шарко отреагировал не сразу. Мари Энебель будет неделю путаться под ногами? Конечно, он хорошо ладил со своей тещей, но ладить – это все-таки не жить вместе!

– В конце концов, это твоя мать. Очень хорошо, давай попробуем, а там будет видно, выдержим ли мы.

Люси была безумно рада, только Жюль немного подпортил ей удовольствие, выбрав именно этот миг, чтобы срыгнуть. На его губах показалась беловатая пена, которую она вытерла слюнявчиком. А в другом конце коридора уже забеспокоился, начал покрикивать Адриен. Подзывал мать, которая в этот момент предпочла бы иметь четыре руки.

Люси встала и положила Жюля в его колыбельку.

– Мне придется тебя оставить, если я не хочу разбудить весь этаж, – сказала она мужу. – Ты-то сам как?

– Как человек, который спит один в гостинице на острове Ре, где вместо панорамы за окном торчит стена какого-то барака.

– Мы ведь завтра увидимся, верно?

– Да, верно. Слушай, я бы хотел, чтобы ты сделала для меня кое-что.

Франк объяснил ей, и она нашла, что это хорошая мысль. Он пожелал ей спокойной ночи, положил телефон на прикроватную тумбочку, но не стал его отключать.