Камиль сосредоточилась на фотографиях, сделанных Даниэлем Луазо, которые Мартель скопировал для нее. Лейтенант полиции был в засаде где-то на улице. Фотографировал машины, дома, девушек близ места преступления. Камиль представила себе, как он незаметно следит за воровками, примечает, кому они передают добычу, как функционирует сеть, обосновавшаяся рядом с Аржантеем…

Никакого сомнения, у Даниэля Луазо были в руках все козыри, чтобы раскрыть большое дело. Тогда еще один вопрос: почему же он хранил молчание?

Прежде чем продолжить путь, Камиль воспользовалась остановкой, чтобы надеть что-нибудь более легкое, свободное, с трудом размещая в машине свои метр восемьдесят три: голубые полотняные брючки, узкие и короткие, подходящую тунику и босоножки с пряжками. Она всего лишь прикоснулась к вселенной Луазо и Флореса, но от того, что ей открылось, у нее стыла кровь в жилах. Лейтенант Мартель прав: что было делать в захолустном комиссариате Аржантея известному фотографу? Который мотался по всему свету и привозил из своих путешествий шокирующие кадры после недель поисков? Который выслеживал убийц, палачей, извращенцев? Откуда этот же интерес к Даниэлю?

Камиль снова поискала в Интернете и вдруг осознала, что начиная с 2009 года Микаэль Флорес не подавал признаков жизни. Не было больше ни репортажей, ни опубликованных фото. Он словно исчез с горизонта, и верные почитатели его работ в Инете спрашивали друг друга: куда он подевался?

Быть может, он вел какое-нибудь тайное, личное расследование?

Молодая женщина все больше и больше чувствовала себя попавшей в ледяные тиски. И боялась того, что ей предстоит обнаружить.

Боялась правды.

Она всмотрелась в портрет Даниэля, сделанный во дворе комиссариата. Его улыбка казалась такой искренней. Биение ее сердца участилось. Камиль почувствовала, как к голове прилила кровь. Словно это Даниэль Луазо руководил ее работой, руководил ею самой.

От этого предположения Камиль вздрогнула.

Зазвонил телефон, оторвав ее от этих мыслей. Высветился номер ее матери…

Молодая женщина ответила, что была в Париже, собирала кое-какой материал для расследования, но взяла с собой вещи на тот случай, если закончит работу раньше, чем предполагалось. Родители ждали ее приезда с нетерпением. Из-за больших расстояний и ее работы супруги Тибо виделись с дочерью всего три-четыре раза в год. Благоухающая пустошь возле черноватой угольной шахты. Вдруг Камиль посетила зловещая мысль: быть может, следующего раза и не будет.

Последние улыбки, последний отпуск, последние взгляды…

– Мама, мне надо ехать, я тебе позже перезвоню.

Она резко прервала разговор и с трудом подавила желание заплакать. Все навалилось так стремительно, неожиданно. Удастся ли ей выдержать там, в родительском доме? Скрывать недуг, который парализует ее изнутри? Как им лгать? Как притворяться, будто все идет хорошо, если в ее собственном теле объявлена война?

Да к тому же был еще Даниэль Луазо, тесно сросшийся с нею. И эта девушка в ее мозгу, которая кричала, умоляла… Все эти пугающие тайны.

В глубине души она решила, что, возможно, у ее организма есть веская причина отвергать это сердце. Быть может, это нехорошее сердце.

23

Камиль свернула наконец с «Солнечной автострады», и взяла направление на Буа-ле-Руа, потом на Самуа. Навигатор GPS вел ее по прекрасным тенистым дорогам, окаймленным деревьями и полями. Дома среди зелени, уже начавшей жухнуть из-за жары, выглядели величественными.

Проехав через город, молодая женщина оказалась в более демократичном предместье с кирпичными домами, разбросанными вдоль дороги, где селилась публика попроще. Микаэль Флорес жил на отшибе, возле опушки леса, в доме с соломенной крышей. Точнее, с тем, что от нее осталось, поскольку добрая часть кровли была снесена бурей. Это производило сильное впечатление. Несколько ее частей рухнуло в сад, а остальное казалось вдавленным внутрь.

Было десять часов. Камиль остановила машину рядом с заасфальтированным въездом и несколько раз позвонила, но не дождалась ответа.

– Эй! Есть кто-нибудь? Господин Флорес, мне надо с вами поговорить!

Тишина. Она обошла дом вокруг, лавируя среди обломков крыши. А вдруг Микаэль Флорес пострадал во время бури? Ранен? Ведь часть крыши провалилась внутрь. Может, из-за этого потолок обрушился?

Край обвалившейся крыши частично раздавил веранду, отчего полопались стекла. Камиль перепрыгнула через осколки.

– Можно войти?

У нее перехватило горло, когда она проникла внутрь. Стало не по себе, но сейчас уже речи быть не могло, чтобы повернуться и уйти. Флорес должен объяснить ей, что его так заинтересовало в Даниэле Луазо.

Миновав веранду, она нажала локтем на выключатель и вошла в просторную гостиную, где все было перевернуто вверх дном. На журнальном столике бутылки, одна валялась на диване. Повсюду окурки, грязная посуда. Похоже, под конец жизни Микаэль Флорес жил тут, словно крот в норе…