– Еще одно доказательство, что их несколько, – продолжил Белланже. – Зубы тоже принадлежат женщине. Точнее, женщинам. Четыре разные ДНК, причем отличные от той, что в бумажнике.

С каждой секундой четверо полицейских все глубже погружались в этот ужас. Гнусные дела им уже приходилось распутывать, но это обещало оказаться жутким. Николя Белланже молча допил свой кофе, подтолкнул к коллегам другие фотографии. Крупные планы обрезков ногтей, волос, а также рисунков, найденных в коробке.

– А теперь вишенка на торте: рад сообщить вам, что со вчерашнего вечера все машины и картотеки молотят безостановочно, мы монополизировали все ресурсы лабораторий. Были проанализированы обрезки ногтей и пряди волос. Они принадлежат одному и тому же человеку, в данном случае мужчине. Час назад я пропустил его профиль ДНК через автоматическую базу генетических отпечатков. Уже получены результаты. То есть известно имя и фамилия того, кто подписал свои рисунки инициалами ПФ.

– И кто же этот сукин сын? – нервно спросил Робийяр, смяв в руке пустой стаканчик.

– Пьер Фулон.

Имя щелкнуло во всех головах словно удар бича. Пьер Фулон, серийный убийца, на совести которого было семь ужасных убийств. Семи молодых женщин, которых он похитил, убил, расчленил и частично съел. Настоящее воплощение Зла. Этот тип был здесь хорошо известен, потому что его поймала расположившаяся по соседству группа Лемуана с набережной Орфевр, 36.

С тех пор убийца гнил в тюрьме городка Сен-Мартен-де-Ре, на острове Ре. Пожизненное заключение, тридцать лет без права на пересмотр дела.

Робийяр превратил свой стаканчик в цветок и теперь отрывал от него тонкие лепестки. Левалуа перестал теребить ручку. Лица окаменели.

– На аудиозаписи его голос, – сказал Шарко. – Это он расписывал, как совершал все эти мерзости и наслаждался мучениями несчастных женщин. Подписал рисунки тоже он: ПФ, Пьер Фулон…

– А кто мне объяснит, что делали ногти и волосы типа, запертого в тюряге до конца своих дней, под полом дома Макарё? – спросил Левалуа. – И как вообще оказались в его руках?

– Придется ответить и на этот вопрос, – сказал Белланже. – Но в любом случае оба этих человека неизбежно общались. Либо до, либо после взятия Фулона под стражу. Я свяжусь с канцелярией тюрьмы, пусть заглянут в журнал посещений: кто навещал заключенного Фулона с самого начала его заключения.

Николя Белланже написал на белой доске новое имя: Альбер Сюрен. Лейтенант из команды Лемуана, их сосед.

– Хочу попросить Альбера встретиться с Фулоном. Он хорошо знаком с его делом и…

– А зачем тебе обращаться к нему? Ты что, мне больше не доверяешь? – с некоторым раздражением прервал его Шарко. – Я тоже следил за его делом, а таких типов знаю лучше, чем любой другой.

Белланже выглядел смущенным.

– Не знаю, Франк. Вспомни, когда мы проникли в дом в Сен-Леже… Да к тому же ты мне сам сказал, что если зайдет слишком далеко…

Франк сжал кулаки. Он пристально смотрел на фотографии дюжины девушек, выложенные перед ним в ряд. Квинтэссенция безумия. Глаза, которые его умоляли. Кричали, призывая на помощь и требуя правосудия.

– Я займусь этим. Сам хочу туда наведаться. Фулон обожает быть в лучах прожекторов, это же извращенец, зараженный нарциссизмом худшего пошиба. Он наверняка не упустит случая поболтать с полицейским. А я знаю, что мне делать. Встречусь с этим подонком и вытяну из него все, что ему известно.

Белланже колебался. Шарко стоял прямо перед ним, и отказать ему было невозможно.

– Так ты уверен в себе?

– Абсолютно.

На самом деле его черные глаза не предлагали Белланже никакой альтернативы.

– Ладно, но без права на ошибку, учти – второго шанса у нас не будет. Все-таки перед поездкой поболтай пару часов с Сюреном или Лемуаном, чтобы знать, как взяться за этого Фулона. К нему и прикоснуться противно. Я займусь разрешениями и бумажками, это может занять все утро, но у нас есть судья, который ускорит дело.

Он подумал несколько секунд.

– План такой: ты приедешь туда на машине и в конце дня, если все сложится, заглянешь в журнал посещений. А на следующий день повидаешься с Фулоном. Так у тебя будет время пораскинуть мозгами, чтобы быть готовым к встрече с этой мразью. – Он посмотрел на часы. – А теперь за работу. Я в своем кабинете, держим связь. Чуть что – сразу сообщайте мне.

Все встали и вернулись на свои места, кроме Шарко, который не сдвинулся с места, он стоял, закрыв глаза и массируя себе виски. Внутренним взором он видел лицо Фулона и его окровавленные десны. Вспомнил также части тел, обнаруженные в его саду. Вспомнил отвратительные видео, которые группа Лемуана изъяла в доме убийцы. Фулон снимал на видео все, что делал.

В криминальной полиции эти ужасы видели все. Потому что это была работа и это надо было знать.

Вдруг он снова открыл глаза. По телу пробежали мурашки. Он посмотрел на свои руки. Они немного дрожали. Шарко засунул их под стол и что-то почувствовал в глубине живота.

Что-то похожее на страх.

Мясник, как прозвали Пьера Фулона, мог за километры учуять это.

22

Ужас.

Прямо перед ней, на экране подключенного к Интернету планшета.