Политиков беспокоило, как массовый отказ американцев от самолетов в пользу автомобилей скажется на отрасли авиационных перевозок, они даже выделили ей государственную помощь. При этом никого не волновал резкий рост числа автомобильных поездок. Что такого? Привычное, повседневное действие. Как будто нет более серьезных поводов для беспокойства.

К сожалению, ни один политик не упомянул о том, что путешествие на самолете безопаснее поездки на автомобиле. Безопаснее настолько, что в наше время самой опасной частью обычного перелета стал трансфер до аэропорта.

Разница в уровне безопасности между автомобилем и самолетом такова, что самолеты все равно остались бы гораздо более безопасным средством передвижения, даже если бы угроза терроризма была значительно выше, чем она есть. Один американский профессор подсчитал, что, даже если бы террористы взрывали один самолет в неделю в США, вероятность погибнуть в результате этого у человека, путешествующего самолетом раз в месяц, составляла бы 1:135 000. Это ничтожно малый риск по сравнению с вероятностью 1:6000 погибнуть в автомобильной катастрофе.

Риск-аналитики знали об этой разнице и отдавали себе отчет, к чему может привести столь масштабный сдвиг в предпочтении пользователей. Это простая математика. Если один человек отказывается от относительно безопасного средства передвижения в пользу гораздо более опасного, в этом нет ничего страшного. Он почти наверняка выживет. Но когда на аналогичный риск идут несколько миллионов человек, стоит ожидать, что часть из них проиграет в этой игре, где ставка – их жизнь.

Но автомобильные катастрофы – это не террористические атаки, их не показывают в эфире CNN. Они не становятся темой бесконечных обсуждений экспертов. Они не вдохновляют Голливуд на создание художественных фильмов и телевизионных шоу. Это не та карта, которую разыгрывают политики в своих предвыборных кампаниях. И вот через несколько месяцев после 11 сентября, когда журналисты и политики все муссировали тему угрозы терроризма, сибирской язвы и атомных бомб, простые американцы, избегавшие аэропортов, чтобы не стать жертвой террористов, попадали в автокатастрофы и умирали на дорогах страны. Но этого никто не заметил.

Точнее, заметили единицы. Герд Гигеренцер, психолог из Института Общества научных исследований имени Макса Планка в Берлине, тщательно собирал данные по числу жертв автомобильных аварий. В 2006 году он опубликовал научную работу, в которой сравнивал показатели за пять лет до 11 сентября и за пять лет после.

Выяснилось, что сдвиг в предпочтении автомобилей самолетам продолжался один год. Затем характер пользования разными видами транспорта вернулся к привычной модели. Герд Гигеренцер также отметил, что, как и ожидалось, число погибших в автомобильных авариях на дорогах США после сентября 2001 года резко возросло, а в сентябре 2002 года вернулось к стандартному показателю. На основе этих данных Гигеренцер смог вычислить, сколько американцев погибли в автомобильных катастрофах, воспользовавшись автомобилем вместо самолета.

1595 человек. То есть примерно половина от числа жертв самой страшной в истории человечества террористической атаки. В шесть раз больше, чем пассажиров на борту двух самолетов, угнанных 11 сентября.

Этого не заметил почти никто, кроме семей погибших. Но даже семьи погибших не понимали, что на самом деле произошло. Они были уверены – и продолжают так считать, – что потеряли своих мужей, жен, отцов, матерей и детей в результате обычных ДТП – горькая плата за жизнь в современном мире.

Но это не так. Причиной смерти их родных и близких стал страх.

Глава 1. Общество риска

Франклин Делано Рузвельт знал кое-что о страхе. Когда он произносил слова присяги, после которой официально стал 32-м президентом США, плотный и серый, как туман, страх висел над Вашингтоном. Это был разгар Великой депрессии. Банки терпели крах один за другим, словно демонстрируя эффект домино. Уровень промышленного производства в США упал больше чем в два раза. Цены на сельхозпродукцию рухнули. Каждый четвертый потерял работу. Два миллиона американцев стали бездомными.

В подобной ситуации заботу о стране возложили на плечи частично парализованного человека, который чудом остался жив после совершенного на него за месяц до этого покушения. Вполне понятно, почему Элеонор Рузвельт описывала инаугурацию своего мужа как «жуткое зрелище».