Читаем Stop (maket - 2).indd полностью

и двое идейных вдохновителей – главный комсомолец роты и замсекре-

таря парторганизации.

Наступили для них черные дни. По мнению начфака, внешний вид всех

четверых абсолютно не соответствовал предстоящей торжественности. При-

чески не выдерживали никакой критики, форма мятая, и вообще, курсанты

оставляли впечатление анархистов времен Гражданской войны, а не буду-

щих защитников Отечества. Поступила команда: кудри и чубы укоротить,

брюки и фланки обновить и отутюжить. И вот вечером в роте местные ма-

стера ножниц до изнеможения корнали головы «приговоренных» к празд-

нику. Гладились до полуночи. А на утреннем осмотре заместитель начфака

каперанг Плитнев, отвел троицу в сторону от строя и подверг их отдельной

строжайшей проверке. С присущей лишь одному ему отточенностью знаний

Строевого и Внутреннего устава он выявил у участников завтрашнего меро-

приятия следующие неполадки: 1. Отсутствуют носовые платки; 2. Не у всех

есть в наличии расчески; 3. Стрижка опять не соответствует Уставу; 4. Обре-

заны ранты у хромачей; 5. У всех ушиты брюки и фланки; 6. Неуставные на-

рукавные курсовки; 7. Погончики тоже неуставные; 8. Бляхи на ремнях вы-

прямлены; 9. У Гвоздева наглое лицо.

Короче, после завтрака на занятия бедолаги не пошли. Они получили

очередные два часа на устранение недостатков и после первой пары занятий

должны были предстать пред светлые очи начальника факультета.

К этому времени Гвоздя уже терзали смутные сомнения по поводу пред-

стоящего. Какая, к черту, перепись населения?! Не было ее, да и нас, кур-

сантов, никто и никогда не считал! А командир, совершенно сбрендив, хра-

нил почтовое приглашение у себя на груди, словно реликвию, не давал его

никому в руки и даже не позволил рассмотреть повнимательней. Злости до-

бавляло то, что после трех заходов на смотр к начфаку прически участников

представления приобрели абсолютно неприличный для курсантов четвер-

того курса вид – бобрик. На голове осталось лишь жалкое подобие волос,

сквозь которые идеально просматривались родинки и прочие антропологи-

ческие особенности строения черепа. О форме лучше и не говорить – меш-

ки на теле. Уже от всего этого хотелось выть и растерзать всю переписную

комиссию в клочья.

На счастье, придурковатый вид обскобленных и обшароваренных каде-

тов начфаку понравился. Сделав несколько мелких замечаний, он удовлетво-

ренно покачал бородой и приказал назавтра убыть в город пораньше, чтобы,

не дай бог, не опоздать, а по возвращении сразу доложить о результатах. По-

сле чего аудиенция была закончена. Ребята вздохнули с облегчением. Даль-

нейшее скальпирование причесок откладывалось.

Утром вся рота пожимала уставной троице руки и со смехом предлагала

к возвращению установить Валере поясной бюст в стенах училища. Во гла-

ве с наутюженным командиром делегация убыла в город. Больше всех воз-

97

П. Ефремов. Стоп дуть!

вращения ребят ожидал я. Хотя бы по той причине, что так и не узнал, что

находится по указанному мной в открытке адресу. Скажем прямо, я не ожи-

дал такого мощного результата. Думал, что все закончится общим смехом,

максимум увольнением Гвоздя в рабочий день в неизвестном направлении.

Но чтоб такое!

После окончания занятий я пулей понесся вниз, в роту. Дневальный

сказал, что командир вернулся часа два назад, закрылся у себя в кабинете

и просил на все звонки отвечать, что он еще не пришел. На тот момент я был

старшиной роты и, воспользовавшись этим обстоятельством, дающим право

беспокоить командира в любое время, постучал в дверь и вошел. Командир

сидел за столом и меланхолично помешивал ложечкой в стакане с чаем.

– Ну что, товарищ командир, как прошло? – спросил я, придавая го-

лосу как можно более заинтересованные нотки.

Командир поднял глаза.

– Никак.

– Что такое, товарищ командир? Гвоздев что-то отчебучил?

Командир встал. Прошел несколько шагов по кабинету. Хрустнул паль-

цами.– При чем здесь Гвоздев? Над нами кто-то очень зло пошутил. Я бы даже

сказал – надругался. Не могу даже придумать, что доложить начфаку.

Мне пришлось сделать еще более озабоченное лицо.

– Так что же случилось?

И командир поведал. По адресу, указанному в приглашении, оказался

какой-то грязный и задрипанный цех бытовой металлообработки. Ни о ка-

ких комиссиях и переписи там и слыхом не слыхивали. Вот запаять кастрю-

лю или чайник – пожалуйста! В душе еще надеясь на ошибку в адресе, ко-

мандир повел свой отряд в горисполком, полагая, что уж там-то все знают

и направят, куда нужно. Оттуда и послали… В дурдом! Первый же дежур-

ный клерк смеялся до слез, рассмотрев мою филькину грамоту. Оказалось,

ни комиссии, ни фамилии, указанной на послании, не существовало. Муче-

ния бойцов и рвение начальников пропали даром. Полысевшие головы го-

рели от стыда. Их надули, как детей. Впавший в прострацию командир даже

не нашел ничего лучшего, как отпустить всех трех бойцов своего «наград-

ного» отряда на «сквозняк» – в увольнение до утра понедельника, предва-

рительно подарив Гвоздю на память злополучную открытку. Сам же он по-

брел в училище, обдумывая по дороге как бы помягче доложить старшему

начальнику о случившемся.