Читаем Столпы Земли полностью

С тех пор мысль об Алине неотступно преследовала его. Он даже предпринял было кое-какие шаги, чтобы выследить ее. В Ширинге поймали лесника, который хотел продать боевого коня Уильяма, и тот под пыткой сознался, что выкрал его у девицы, отвечавшей внешнему виду Алины. От винчестерского тюремщика Уильям узнал, что она приходила навестить отца перед самой его смертью. А его подруга госпожа Кейт, владелица публичного дома, завсегдатаем которого он был, рассказала молодому Хамлею, что она звала Алину к себе. Но на этом след дочери Бартоломео обрывался.

— Да не терзайся ты так из-за нее, Уилли, мальчик мой, — успокаивала его Кейт. — Хочешь большие груди и длинные волосы? У нас есть. Вон, возьми Бетти и Милли, обеих, четыре сиськи — и все твои! А?

Но Бетти и Милли не были так невинны, так белокожи и так пугливы, да и вообще они не нравились ему. По правде говоря, с той самой ночи с Алиной он так и не смог получить истинного удовлетворения ни с одной другой женщиной.

Отогнав от себя мысли о девушке, Уильям прислушался к разговору.

— Полагаю, вам известно, что приор Кингсбриджа захватил вашу каменоломню? — сказал Уолеран.

Они ничего не знали. Уильям был потрясен, а мать пришла в ярость.

— Что? — взвизгнула она. — Каким образом?

— По-видимому, вашим стражникам удалось прогнать монастырских каменотесов, но когда они проснулись на следующее утро, то обнаружили, что каменоломня окружена распевающими псалмы монахами, и не решились поднять руку на людей Божьих. А затем приор Филип нанял ваших каменотесов, и теперь все они работают вместе в полном согласии. Странно, однако, что не пришли стражники и не доложили вам о случившемся.

— Где эти слюнтяи? — истошным голосом завопила мать. — Я им покажу! Я их заставлю отрезать собственные яйца…

— А мне ясно, почему они не вернулись, — проговорил Уолеран.

— Бог с ними, со стражниками, — махнул рукой Перси. — Они всего лишь солдаты. Во всем виноват этот проныра-приор. Вот уж не думал, что он способен на такое. Лихо он нас провел.

— Это точно, — проскрипел епископ. — Несмотря на внешность святоши, он хитер, как крыса.

Уильям отметил про себя, что Уолеран тоже хитер, как крыса, — черная крыса с остренькой мордочкой и лоснящейся шерстью, сидящая в углу с коркой в лапках и беспокойно стреляющая по сторонам своими маленькими глазками. Ему-то какое дело до того, кому принадлежит каменоломня? Уж в нем-то коварства не меньше, чем в приоре Филипе: тоже что-то задумал.

— Ну это ему даром не пройдет! — кипятилась мать. — Никто не должен видеть поражения Хамлеев. Этого приора надо растоптать!

Однако отец не был настроен столь же решительно.

— Это только каменоломня, — сказал он. — И к тому же король…

— Нет, это не только каменоломня, — перебила его мать, — это честь семьи! Не имеет значения, что сказал король.

Уильям был полностью согласен с матерью. Приор Кингсбриджа бросил Хамлеям вызов и должен поплатиться за это. У человека, которого не боятся другие, никогда не будет ни власти, ни богатства.

— А почему бы не отправиться туда с небольшим отрядом наших людей и не вышвырнуть вон монастырских каменотесов? — предложил Уильям.

Отец покачал головой:

— Одно дело препятствовать исполнению воли короля, просто добывая для себя камень, и совсем другое — послать вооруженных людей, чтобы они выгнали каменотесов, которые работают там с разрешения монарха. Да за это можно графства лишиться.

Уильям вынужден был признать, что отец прав. Лорд Перси всегда был очень осторожен, но обычно на то имелись основания.

— У меня есть предложение, — снова заговорил епископ Уолеран. То, что он явился сюда не с пустыми руками, Уильям понял сразу. — Думаю, что сей собор ни к чему строить в Кингсбридже.

Последняя фраза озадачила молодого Хамлея. Она показалась ему несколько неуместной. Отец тоже не мог уяснить ее смысл. А вот глаза матери расширились, она на какое-то мгновение перестала почесывать свою отвратительную физиономию и задумчиво произнесла:

— Интересная мысль…

— В старые времена большинство соборов располагались в таких деревнях, как Кингсбридж, — продолжал Уолеран. — Однако лет шестьдесят-семьдесят назад — тогда правил наш первый король Уильям — многие из них переместились в города. Кингсбридж же — это маленькая деревушка, стоящая в чистом поле. Там ничего нет, кроме хиреющего монастыря, который слишком беден, чтобы содержать собор, не говоря уже о его постройке.

— А где бы ты хотел построить его? — спросила мать.

— В Ширинге, — ответил Уолеран. — Это большой город — в нем, должно быть, тысяча жителей, а то и больше, со своим рынком. Там проводится ежегодная овчинная ярмарка. Он стоит на большой дороге. Так что Ширинг — хорошее место. И если мы — епископ и граф — объединимся, мы протолкнем это дело.

— Но если собор будет в Ширинге, — сказал отец, — кингсбриджские монахи не смогут служить в нем.

— В том-то и дело, — засуетилась мать. — Без собора Кингсбридж — пустое место, монастырь опять придет в упадок, а приор Филип снова превратится в ничтожество, чего он и заслуживает.

— В таком случае кто же будет содержать собор? — не унимался отец.