Читаем Столпы Земли полностью

Филип снова почувствовал жар, исходивший от пожарища. Двери огромного книжного шкафа были украшены резными изображениями Моисея. Филип приказал молодым людям сначала наклонить шкаф вперед, а затем поднять его на плечи. Они понесли его вокруг галереи к арке. Здесь Филип остановился и оглянулся, в то время как они продолжали идти дальше. При виде лежащей в развалинах церкви его сердце наполнилось скорбью. Теперь уже было меньше дыма, но больше огня. Исчезли целые секции крыши. Глядя, как оседает кровля над центральной частью здания, он понял, что с минуты на минуту она должна была провалиться. Раздался громоподобный треск, громче которого, пожалуй, еще и не было, и крыша южного трансепта рухнула. Филип ощутил почти физическую боль. А через мгновение стена трансепта словно нависла над галереей. «Господи, помоги нам — она падает!» — прошептал Филип. Когда начала разваливаться и рассыпаться каменная кладка, он понял, что все это летит на него, и бросился прочь, но не успел он сделать и трех шагов, как что-то ударило его по голове, и он потерял сознание.

Для Тома страшный пожар, разрушивший Кингсбриджский собор, был словно луч надежды. Он смотрел, как в развалинах церкви бушует пламя, и в голове у него была только одна мысль: «Это — работа!»

С того самого момента, когда, протирая заспанные глаза, он вышел из дома для приезжих и увидел в церковных окнах алые отблески, эта мысль прочно засела в его сознании. И все время, пока он выводил монахов в безопасное место, мчался в горящую церковь спасать приора Филипа и выносил из огня святые мощи, сердце Тома выпрыгивало из груди от этой бесстыдной и радостной надежды.

Теперь, когда ему выпала минутка, чтобы поразмыслить о случившемся, он сначала сказал себе, что негоже так радоваться пожару в церкви, но, еще немного пораскинув мозгами, решил, что коль никто не пострадал и монастырская казна уцелела, а церковь была старой и все равно постепенно разваливалась, то почему бы, собственно, и не возрадоваться?

Неся на своих плечах тяжеленный шкаф, подошли молодые монахи. «Все, что я должен сделать, — рассуждал Том, — это добиться, чтобы восстанавливать церковь поручили мне. И сейчас самое время поговорить об этом с приором Филипом».

Однако с монахами Филипа не оказалось. Дойдя до дома для приезжих, они опустили шкаф на землю.

— А где ваш приор? — спросил их Том.

Один из них удивленно оглянулся.

— Не знаю. Я думал, он идет следом за нами, — сказал он.

«Возможно, он задержался посмотреть пожар, — подумал Том, — а может, с ним приключилась беда».

Без дальнейших рассуждений Том пересек лужайку и обежал кухню. Он надеялся, что с Филипом все было в порядке, и не потому, что приор казался ему таким уж хорошим человеком, а потому, что он был опекуном Джонатана. Без него еще не известно, что могло случиться с малышом.

Том нашел Филипа в проходе между трапезной и опочивальней. Он сидел с несколько затуманенным взором, но к счастью, ничего серьезного с ним не случилось. Том помог ему встать.

— Что-то шарахнуло меня по голове, — заплетающимся языком пробормотал Филип.

Взглянув на рухнувшую на галерею стену южного трансепта. Том сказал:

— Тебе просто повезло, что ты остался жив. Должно быть, ты еще нужен Господу.

Стараясь прийти в себя, Филип встряхнул головой.

— Похоже, некоторое время я пребывал без чувств. Но сейчас все в порядке. Где книги?

— Их отнесли в дом для приезжих.

— Пойдем туда.

Филип шел, опираясь на руку Тома. Было видно, что приор не сильно пострадал, но настроение у него было подавленное.

Когда они добрались до дома для приезжих, пожар уже пошел на убыль, и языки пламени начали постепенно уменьшаться.

Филип снова принялся отдавать распоряжения. Он велел Милиусу приготовить кашу и поручил Белобрысому Катберту открыть бочку крепкого вина, чтобы все могли согреться. Затем он приказал развести огонь в доме для приезжих и отправил туда старых монахов. Начался дождь. Под ледяными потоками воды огонь в разрушенной церкви стал быстро гаснуть.

Когда все снова были заняты делами, Филип в одиночку побрел к собору. Том последовал за ним. Это был его шанс. Если ему удастся правильно оценить ситуацию, он получит работу на многие годы вперед.

Филип стоял, уставившись на то, что когда-то было западным фасадом церкви, и печально качал головой. Он выглядел так, словно в руинах лежала его собственная жизнь. Возле него молча стоял Том. Затем Филип двинулся дальше — через кладбище, вдоль северной стороны нефа. Рядом, невольно оценивая масштабы разрушений, шел Том.

Северная сторона нефа устояла, но северный трансепт и часть северной стены алтаря превратились в груду камней. Сохранилась и восточная сторона церкви. Обойдя ее, они взглянули на здание с южной стороны. Большая часть стены лежала в развалинах, а южный трансепт обрушился на галерею. Часовня осталась невредимой.