Злой и озадаченный, Лыков отправился в «Деко». Хорошие номера все были заняты, пришлось поселиться в комнате окнами на шумную Большую улицу. В ней пахло банными вениками. Это не прибавило сыщику настроения. Черт с ними, безмозглыми бабами, подумал он. Займусь-ка я службой.

Ночью коллежский советник проснулся от неприятных ощущений. Кровать ходила под ним ходуном, с улицы доносился ровный зловещий гул. Что за чертовщина? Сыщик высунулся в коридор. Там скучал гостиничный служитель.

— Опять трясение земли, — сонно улыбнулся он. — Спите, барин. У нас в Иркутске такое через день…

Глава 12

Арест боевцев

Сыщик не сдержал своего обещания и явился в тюремный госпиталь утром. Счастливец уже был в сознании, Кучерова кормила его с ложки толокном.

Увидев вошедшего, раненый напрягся.

— Здравствуйте, Евгений Бальтазарович, — вежливо начал гость, помня, что Старжевский не терпит грубости. — Я Лыков Алексей Николаевич, чиновник особых поручений Департамента полиции в шестом классе.

— Здравствуйте, — слабым голосом ответил тот. — Зачем я понадобился вашему ведомству? Еще что-то хотите повесить на мою шею?

— Нет, лично вы меня не интересуете. Тем, кстати, лучше для вас.

— Это верно. Тогда чем объяснить? Вы даже не дали мне прийти в себя. Значит, дело ваше срочное.

— Сразу видно умного человека, — одобрил сыщик. — Меня интересуют подробности ограбления городского ломбарда двадцать седьмого марта тысяча девятьсот шестого года. Вы ведь участвовали в том деле?

Раненый поморщился:

— Предлагаете, чтобы я сам себе срок набавил? Какой же я тогда буду умный?

— Евгений Бальтазарович, я пришел поговорить секретно, не под протокол. Само ограбление меня не интересует. А вот судьба похищенных закладов на сумму тридцать восемь тысяч рублей…

— Какое вам дело до тех побрякушек? — недоверчиво спросил Старжевский. — Темните вы, господин из Департамента полиции.

— Сейчас объясню. Ограбление проводил Володька Чалдон со своей бандой. Подкоп рыли вы. Наводчиком и скупщиком выступал Рафильзон. Потом его обвинили в том, что он присвоил похищенное и не хочет делиться. И зарубили топором.

Счастливец молча слушал, ничем не выдавая своих чувств.

— После Рафильзона настала очередь его жены, старуху задушили в собственном доме. Но ценностей бандиты так и не нашли. Сейчас в их сокрытии они обвиняют Ядвигу Андреевну Космозерскую. Недавно к ней ворвались и тоже хотели убить. Я случайно шел мимо и успел вмешаться; сторожа зарезали.

— Для чего вы мне все это рассказываете?

— Для того, чтобы вы мне поверили и раскрыли тайну. Мой интерес частный, я хочу помочь Ядвиге Андреевне. Она… попросила меня защитить ее от посягательств и предложила даже поселиться в доме на Шестой Солдатской. Почитал я старые рапорты, Евгений Бальтазарович, и вот что вам скажу. Не верю, что Ядвига укрывает вещи из ломбарда. Это поклеп. Кто-то ее оговорил, и теперь ее жизнь в опасности. А оговорил тот, кто на самом деле украл вашу добычу. Вы ведь тоже до сих пор ничего не получили за свой труд, верно? А украл ваши ценности Николай Соломонович Ононашвили. Ведь так?

Старжевский от неожиданности дернулся и тут же застонал:

— Ой! — Вытер пот со лба и спросил: — Почему вы думаете на Ононашвили?

— Простая догадка. Ломбард брали люди Чалдона, а резать Космозерскую пришли кавказцы. И пост наблюдения на углу выставили тоже они. Какое их дело? Да очень просто: прикончить вдову, и концы в воду. Вроде как слух подтвердился… Следом явился Володька, пытался меня напугать. А ведь он из тех мазов, которые не подчиняются Нико. Поэтому я и решил, что без «иван иваныча» здесь не обошлось.

— «Иван иваныч»… Так его уже давно называют некоторые подпевалы. Ему нравится.

— Ну? Сознайтесь. И тогда я спрячу вас на военной гауптвахте. Ежели промолчите, вам же будет хуже. После выздоровления вернетесь обратно в камеру. И там люди Нико вас добьют.

Старжевский пробормотал:

— А вы тоже умный, господин Лыков. Быстро выяснили, что ценности из ломбарда присвоил Ононашвили. У меня на это ушло два с лишним года.

— И как же вы догадались?

— Увидел на брюхе у надзирателя Тыжнова знакомые часы. А в кармане знакомый портсигар. Я же помнил их по ломбарду! Приметные вещи, дорогие. Сам сложил их в мешок. И вдруг они у чужого человека.

Алексей Николаевич подумал секунду и догадался:

— Тыжнов — брат второй жены Нико?

— Он, скотина. Глаза и уши «иван иваныча» в тюрьме. Чуть что не так, неугодного сразу отправляют достать козы[34]. Или, как меня, под нож.

— Что доподлинно вам известно?