Читаем Столица беглых полностью

Они едва не поругались, но в конце концов вернулись к спокойному разговору. Алексей Николаевич понимал, что предъявить иркутянам нечего. Больше половины дел остаются нераскрытыми. И никто не будет караулить обычную купеческую вдову, даже если известно, что ей угрожает опасность. А Лыков не сумеет защитить бедняжку, потому как занят по горло своими делами. Уйдет утром на службу, а через час ее зарежут… Ситуация была невеселая и на вид безвыходная. Жизнь понравившейся сыщику женщины висела на волоске. Спасти ее могло лишь быстрое обнаружение действительного похитителя воровской добычи. Но этим никто не собирался заниматься. А Лыков если и хотел бы, то не мог.

Он взял в судебном архиве старое дело и стал его изучать.

27 марта 1906 года была совершена кража в городском ломбарде на Преображенской улице, в доме благотворительного общества «Утоли моя печали». Воры проникли в помещение через подкоп и похитили золотых и серебряных закладов на сумму 37 800 рублей. Преступление осталось нераскрытым.

28 сентября того же года на Баснинской улице возле дома Громова был зарублен топором хозяин ювелирного магазина Рафаил Рафильзон. Негласная агентура сообщила, что блатные отомстили ему за обман. Будто бы именно ювелир выступил наводчиком в деле ограбления ломбарда и забрал похищенное на реализацию. Но за пять месяцев бандиты не получили от него ни копейки. Решив, что их обмишурили, они убили блатер-каина, рассчитывая вернуть свою добычу через его вдову. Далее история окончательно запутывалась. Мария Рафильзон то ли не смогла, то ли не захотела расплатиться с грабителями. В результате ее задушили в собственном доме на Харлампиевской улице. Налетчики перевернули все вверх дном. По подозрению в совершении злодеяния были арестованы рецидивисты Петров и Голубев (он же Некрасов). У них обнаружили вещи убитой вдовы. Учитывая военное положение в Иркутской губернии, 19 декабря бандиты были повешены. Связь ограбления ломбарда со смертью четы Рафильзон осталась не выясненной дознанием, на нее указывали лишь скупые намеки негласной агентуры. А вскоре в городе случилось очередное громкое преступление. Грабители прорыли подкоп под золотоплавильную лабораторию на Набережной улице и унесли четыре с половиной пуда золота в слитках! Полиции стало ни до чего. И вот теперь, почти три года спустя, тени несчастных Рафильзонов опять напомнили о себе. За грех старого наводчика — если он был — хотели спросить с купеческой вдовы.

Алексей Николаевич ломал голову и так, и сяк. Ценности почти на сорок тысяч рублей до сих пор не найдены. Бандиты уверены, что их прячет Ядвига Космозерская. Питерец вовсе не исключал, что так оно и есть. Но вот Аулин сомневается, а он начальник сыскного отделения. Если у ювелира были сыновья, логично, что заклады достались им. Ребята уехали, увезли все с собой. И как теперь быть?

Единственное, до чего додумался коллежский советник, это нанять сразу двух дворников вместо погибшего Никифора. Найти отставных солдат, таких же нетрусливых, и платить им хорошее жалованье. А Ядвига пусть пока не выходит из дома. Командировка Лыкова должна продлиться месяц, а то и два. За это время многое в загадочной истории с ломбардными закладами прояснится. Например, можно попробовать отыскать беглых сыновей ювелира и допросить их. Пусть расскажут, почему уехали, кто их запугал. Если младшие Рафильзоны увезли ценности с собой, то высока вероятность, что они их уже обернули в деньги на новом месте. Полиция поищет, нет ли признаков такой операции. Купили особняки, бросают билеты певичкам в ресторанах… Тогда можно шепнуть их адрес Володьке Чалдону. Пусть снимет подозрение с Ядвиги и летит туда требовать справедливости. Идея Лыкова была, конечно, фантастичной. Но ничего лучшего в голову не лезло.

Вечером коллежский советник отправился на облаву. Он выбрал себе пивную на Поплавской улице. Хотел лично познакомиться с братьями Родонай и задать им пару вопросов.

Результаты разочаровали сыщика. Братья якобы уехали в Читу по торговым делам, и знакомство не состоялось. И в заведениях оказалось прилично до скукоты. Полиция арестовала десяток человек, все мелкая шушера без документов. Еще взяли дезертира, сбежавшего из дисциплинарной роты Пятой стрелковой дивизии. И это на девятнадцать притонов! Пшик. Сердитый, Алексей Николаевич вернулся в полночь в полицейское управление и с порога сказал Бойчевскому:

— Так не бывает. Их кто-то предупредил.

— Запросто, — не стал спорить коллежский регистратор. — Когда готовишь такую облаву, приходится извещать много людей. Среди них найдутся и болтуны.

— Это, Василий Адрианович, изменники, а не болтуны. Мы хлопнули по пустому месту. Все опасные знали заранее и перебежали в Глазково.

— На одновременную облаву по всему городу у нас сил не хватит, — стал защищаться полицмейстер. — Даже если армию привлечь. Мой предшественник Никольский так и делал. Однажды двести человек зараз арестовал! А никого серьезного и там не зацепили. Как будто у них агентура есть среди нас, а не у нас среди них. Тьфу!

Тут вошел без стука Аулин: