22

Деян помешан на собаках. В буквальном смысле слова. Четыре месяца назад купил бультерьера и назвал его Молер, убийца. В честь шведского чемпиона по борьбе без правил.

– Эта псина требует в день больше времени, чем весь мой бизнес за неделю, – с гордостью сообщил Деян.

– А ты никогда не подумывал водить его в собачий садик? – спросил Тедди. – Они наверняка принимают кэш, это тебя устраивает. К тому же они могут его усыновить – а то он у тебя какой-то бледненький. Анемичный. Ты ведь даешь ему только натуральное мясо, да? Телячью вырезку?

Более белой собаки Тедди в своей жизни не видел, даже изнанка ушей белая. Но он тут же пожалел о своей шутке – Деян в отношении Молера шуток не понимал. На скулах заиграли желваки, в глазах появился знакомый Тедди блеск.

– Извини, – поспешил Тедди. – Сморозил глупость.

Они снова встретились в Флеминсберге, на этот раз в лесу за железнодорожной станцией. Тедди сказал – срочно.

Деян. Старый друг, еще с тех времен, до отсидки. Оруженосец, напарник – столько дел, что Тедди вряд ли смог бы сосчитать. Но сейчас главное вот что: Деян помогал ему в похищении Матса Эмануэльссона.

И, может, еще главней: Тедди так и не назвал его имени на суде.

Тедди просидел восемь месяцев в следственном изоляторе, восемь допросов только в полиции, не считая судебных. Ему предлагали снизить срок в обмен на показания – хотя это и запрещено в Швеции. Есть программы защиты свидетелей, но не преступников. Пожизненная рента, «пока ты сам не свалишься с катушек», как изящно сформулировал следователь. Помощь в образовании. Если нет – вся твоя семья пострадает, Николу в исправительный дом, сестра получит желтый билет.

Только назови подельников. Деяна и Ивана. И Кума.

Тедди молчал. Ни звуком, ни намеком. И молча принял срок – восемь лет.

Собственно, пожизненную ренту ему должен был выплачивать Деян. Или Кум.

Он молчал – пусть Деян выговорится. Молер уже прошел щенячьи курсы – прибегал на зов, аккуратно, не дергая, шел на поводке. Мало того – оказывается, есть специальный курс, называется клик-тренинг. Если щенок не слушается, ты щелкаешь специальной штучкой, и он делается как шелковый.

– Посмотри! Я щелкну, и он повернется на сто восемьдесят градусов, – Деян нажал кнопку на маленькой металлической коробочке.

Щенок внимательно посмотрел на него, склонил голову на бок и не шевельнулся. Пожал, так сказать, плечами.

– Ну да, голову он повернул, – согласился Тедди. – Но не на сто восемьдесят градусов.

За спиной прогрохотал пригородный поезд.

– Все будет, Тедди, все будет. Наклон головы влево – первый шаг большого пути. – Деян наклонился и почесал щенка за ухом. – Не так ли, малыш?

Тедди не верил своим ушам. На его памяти Деян ни с кем не обращался с такой нежностью. Разве что с собственным членом.

Вдалеке маячило большое здание библиотеки, а направо – ярко раскрашенные ряды многоэтажных жилых домов – наследство «миллионной программы»[53].

Здесь жили студенты-стоматологи, экономисты предприятий.

В суд, вон там, в стороне, приезжали адвокаты, прокуроры и судьи. Но не дальше. Не больше пяти минут от вокзала. Отработал – и, не оглядываясь, назад, на электричку.

Пора поговорить о деле.

– Деян… помнишь, несколько недель назад я спрашивал про Матса Эмануэльссона? Что тебе про него известно?

– Помню… и не считаю это подходящей темой для разговоров. Предлагаю забыть всю эту историю.

– Ну нет. Я не собираюсь ее забывать. Ты сказал, что он был завзятый игрок.

– Был.

– Но не сказал, что финансировал его игру один из наших.

– Что ты несешь?

– Деян, – Тедди слегка повысил голос. – Ты меня знаешь. И знаешь, что я тебя спас. Я отсидел восемь лет, ты гулял на свободе. Так что сделай одолжение – не ври мне.

Углы рта у Деяна опустились. Тедди выжидал реакцию. Она могла быть какой угодно.

Деян сунул руки в карманы джинсов и нахмурился.

Тедди задрал голову и выпятил подбородок. Отступать нельзя.

– О’кей, Тедди, ты и в самом деле много для меня сделал. Я и в самом деле знаю очень мало. Но ты прав. Себастьян Матулович. Помнишь его?

– Да, немного… тот, что вечно торчал в «Кларе»?

– Точно. Он финансировал игру Матса. Думаю, у них были и еще какие-то дела.

– Значит, похищение… речь все же шла о бабках?

– Ты уже спрашивал в тот раз. Для меня – да, клянусь. Только о бабках. Но Иван уже на том свете, и один Бог ведает, что у него было в голове, когда он затеял всю эту историю.

– А Себбе Матулович… что ты о нем знаешь?

– Этого типа я не видел уже года три. Думаю, завязал и уехал куда-то. В теплые края.

«Лейонс» дал добро на продление аренды машины.

И теперь они с Эмили ехали в Сольну – повидаться с Сарой. Он петлял по городу – надо было удостовериться, что за ним нет хвоста из «Сведиш Премиум Секьюрити». По пути объяснил Эмили, кто такая Сара.

Кое-что, разумеется, утаил.

– Эта поездка – чуть на полдня твоей работы…

Эмили, похоже, не расслышала, что он сказал. Смотрела в окно на гигантские, с иголочки молочно-серые корпуса Каролинского госпиталя. С небес спустился инопланетный город и приземлился на обочине главной шведской автомагистрали Е4.