Читаем Стокгольм delete полностью

Беседа с информатором «Мариной», 17 декабря 2010 года

Вел беседу Йоаким Сунден

Место: Фарста-центр

ПАМЯТНАЯ ЗАПИСКА 4 (часть 1)

Запись беседы

ЙС: Ну и погода сегодня… Снег, снег, снег…

М: Да…

ЙС: Рождественские подарки уже куплены?

М: Мне сейчас не до того.

ЙС: Можно понять.

М: Не помню, на чем мы закончили.

ЙС: Неважно. Можете начинать с любого места. Самое главное, Матс, чтобы вы успокоились. Я полностью в вашем распоряжении. У меня нет других дел – я приехал слушать ваш рассказ.

М: Спасибо…

ЙС: Позвольте задать вопрос. Как обошлось с Сесилией? Неужели она никогда больше не спрашивала относительно той эсэмэски? Я хочу сказать… в общем, если я правильно понял, вы занимались вашей… назовем ее сверхурочной… работой в основном по вечерам?

М: Конечно же она много о чем спрашивала, но этой, как вы ее назвали, сверхурочной работой я занимался и в дневное время. Со временем все больше и больше. Осенью 2005 года я перешел в KPMG[52] на семьдесят процентов ставки – сослался на стресс. Меня осмотрел врач предприятия. Даже врать не пришлось особенно – плохой сон, боли в желудке… все это правда. Переутомление, предъязвенное состояние, сказал доктор. Я много лет, фактически всю взрослую жизнь, весил восемьдесят один килограмм, а в эту осень похудел на шесть кило.

Перешел на семьдесят процентов… но Сесилия все равно удивлялась, почему я должен так много работать. Я объяснял – такие шефы, капризные клиенты, стал чаще бывать в клубах, надо притормаживать…

Последнее – чистая правда: я опять начал играть. Но я уверен… или почти уверен: она подозревала, что я ей изменяю. Это было не так, но все остальное! Бесконечное вранье… меня прямо корежило от стыда.

Вы поймите: сначала я проиграл все, что мы имели, после этого мне пришлось делать вещи, которые я в нормальной жизни ни за что не стал бы делать. Я врал все время, и, думаю, усталость и скверное самочувствие именно оттуда. От вранья. Я не мог смотреть ей в глаза… взгляд то беспокойный, то подозрительный, иногда жалостливый. Ни о чем так не мечтал, как чтобы глаза ее стали как раньше. Веселые и ласковые.

ЙС: А как вам удавалось держаться на плаву, если в KPMG вы работали только на семьдесят процентов ставки?

М: Да тут… (невнятно)… я получал кое-какие деньги. В последний понедельник каждого месяца на столе у меня лежал конверт. Двадцать тысяч наличными. Это как раз компенсировало тридцать процентов недополученной зарплаты. К тому же… вы сами понимаете, налог с этой двадцатки я не платил.

Но работы все прибавлялось. В начале 2006 года я сказал Никласу, моему шефу, что хочу перейти не на семьдесят процентов, а на полставки.

В январе же я купил билеты на «Мамма Миа» в Лондоне. Тогда все только и говорили, что про этот мюзикл. А Сесилия вообще очень музыкальна, любит музыку и понимает. Она даже начала петь в церковном хоре. Это меня порадовало: у нее появились собственные, независимые интересы, и репетиции проходили по вечерам, когда меня не было дома.

Мы полетели на выходные в Лондон. В отеле нам сказали: для вас заказан номер люкс. Вид из окна потрясающий, и вообще – хорошее начало для уик-энда. Я так и не понял, кто заказал нам люкс. Правда, когда мы вернулись, Микаэла все спрашивала с загадочным видом: было ли у нас в номере джакузи? А терраса? Как мне понравился вид на Трафальгар-сквер?

У меня в клубе был приятель, Буссе. Он, помимо покера, играл на бирже и постоянно рассказывал про свои успехи.

– Там есть где поработать. Для тех, кто решается ставить, – точно есть. Сплошь и рядом выясняется, что ты умнее системы. Вот я купил акции небольшого предприятия, называется «СинтерКаст», по сорок девять спенн за акцию. Они делают какой-то специальный сплав для автомобильных моторов. Вложил двести тысяч. И что ты думаешь? Через две недели новость: «Форд Моторс» купил эту шарашку, и акции за два дня поднялись до сотни за штуку. Я заработал двести тысяч, не шевельнув пальцем. Даже колоду не стасовал.

Его приятель, Богуслав, поковырял в носу.

– Пальцем ты не шевельнул, ты шевельнул бабками. И для тебя это как пушинка в космосе. Ты на прошлой неделе просадил не меньше. За этим самым столом.

Буссе приподнял уголок карты.

– Ты ни бельмеса не понял, Богган. Здесь – да. Здесь американские горки. То вверх, то вниз. А на бирже – только вверх. Не всегда, но в далекой перспективе… – Он пожал плечами. – В далекой перспективе – всегда.

Эти слова запали мне в душу. Я же аналитик, я попытался понять.

Стал читать «Дагенс Индустри» и «Деловой мир». Подписался на рассылки аналитических фирм и фондов. Поговорил с Буссе, со Стигом Эрхардссоном в банке. Чат в Сети – много хвастовства, но иногда попадаются дельные мысли. Начал вникать в систему оценки предприятий, высчитывать коэффициенты. Открыл аккаунт у недорогого сетевого маклера – только чтобы изучить динамику курсов.

Что вам сказать? Я пришел к определенным умозаключениям.

Все, конечно, далеко не так просто, как сказал Буссе. Но знаете, что меня поразило? Сходство с покером. Математика и психология в предсказуемом рисунке. И если действовать разумно, на бирже можно заработать большие деньги.

Видите – во мне опять проснулся игрок.

Как раз в это время Швеция подписала так называемую Третью директиву о борьбе с отмыванием денег. Это соглашение, общее для всего Евросоюза, задумано как борьба с терроризмом, но ударило оно не столько по террористам, сколько по мне. Внезапно появилось требование: проверять идентификацию каждого клиента. Не только по нашим бумагам, не только виртуально, но, так сказать, вполне реально.

Раньше это было только банковское правило: «Знай своего клиента», теперь это требование предъявлялось ко всем. Ревизоры, адвокаты, обменные конторы – все вдруг захотели встречаться с клиентами глаза в глаза, послушать, чем они занимаются. Понять, почему какие-то операции совершаются с наличными. Черт знает что. В этой стране все с перебором. Мы же не «Аль-Каида», в конце концов.

Самое скверное, что предприятия с большим наличным оборотом – антиквариаты, автодилеры, химчистки, строители – попали под лупу финансовой полиции. Теперь они обязаны были докладывать обо всех платежах свыше пятнадцати тысяч евро.

Целыми вечерами, а то и ночами я размышлял и делал расчеты. Возможности, финансовые рычаги, обмен инвестициями. В конце концов решил разложить яйца по разным корзинам. Практически это означает вот что: завязал контакты с другими банками. Иначе продолжать было невозможно. Я звонил, писал мейлы, встречался с банковскими клерками… суета сует. В конце концов мы имели счета во всех крупных шведских банках – «СЭБ», «Нордеа», «Сведбанк», «Данске Банк»… не говоря уже о десятке, как я их называю, пластмассовых банков – «Икано», «Ресурс» и тому подобные конторы. Вы понимаете, о чем я говорю.

В то же время мне надо было заниматься и собственными проблемами. Если бы мне удалось отщипнуть от наших денежных потоков, я мог бы показать Себбе пальчик и переехать с семьей куда подальше.

В один прекрасный день мне позвонил адвокат.

– Я звоню из адвокатуры «Лейонс», – представился он. – Хочу спросить, нет ли у вас желания встретиться с одним из наших клиентов.

– Это вообще-то не моя обязанность. Счетами клиентов занимается Никлас, мой шеф.

– Нет-нет… наш клиент хочет встретиться именно с вами… по поводу других ваших занятий.

Адвокатура располагалась совсем недалеко от «Клары». Я раньше там никогда не был. Солидная фирма: все натуральное – дерево, гранит. Обстановка доверительности и компетентности.

Меня провели на самый верхний этаж в угловую комнату. Вид на Стокгольм – потрясающий.

За столом с чашкой кофе в руке сидел человек, которого я тогда не знал. Педер. И еще один.

Дорогой, пухлый галстук, круглые очки. Он встал мне навстречу, с приветливой улыбкой протянул руку и представился.

Назвал только имя – Педер.

Неестественно белые зубы. Моего возраста, если не постарше.

– Матс! Как приятно. Давно хочу с вами встретиться. Вы знакомы с моим адвокатом?

Адвокату почему-то было не по себе.

– Я свое дело сделал, представил вас друг другу.

Поднялся и вышел.

Педер дождался, пока за ним закроется дверь, и сложил ладони, как будто собрался аплодировать. На мизинце – большой золотой перстень.

– Матс, я представляю несколько персон, которым может понадобиться ваша помощь.

Я так и не понял, почему в этом кабинете сижу я, а не Себбе. За последние полгода я сделал очень много, но никогда не встречался с теми, кто пользовался нашими услугами. С клиентами. За контакты отвечал Себбе.

– Наши деньги находятся в разных местах, но их надо перевести в Швецию. Ничего сложного, казалось бы… но! Шведское государство, ЕС и еще одна большая страна на Западе, которой, как известно, управляют евреи, вставляют нам палки в колеса. Отравляют жизнь. Вы это и без меня знаете.

Я проглотил слюну. Если Себбе может… почему, собственно, не могу я?

Постарался, чтобы голос звучал спокойно:

– Скажите, что вам надо, и я посмотрю, что можно сделать.

Педер откинулся на стуле. Он был похож на Шона Пенна в «Пути Карлито»

– Как приятно… – опять сказал он.

Продолжение беседы в отдельной части.