Читаем Стойкость полностью

Андрею Васильевичу верили, к нему шли, его любили за открытую душу. В жизни нередко бывает так, что начальник (большой или малый) по каким-то причинам не может решить поставленные перед ним вопросы и в то же время не позволяет, чтобы его «обходили» и что-то решали без него. А. В. Хрулев стоял выше этих условностей, ему была чужда бюрократическая субординация. Если те или иные вопросы, скажем, продовольственной службы обсуждались в правительстве по инициативе ГУПСКА, он никогда не обижался, напротив, одобрял и считал такую активность подчиненных полезной. Офицеры ценили его доверие, стремились лучше работать.

У многих деловых людей есть страсть к чему-нибудь — рыбной ловле, игре в шахматы, охоте, собиранию марок и т. д. Было и у Андрея Васильевича свое хобби. Как бы он ни был занят, но, если увидит у собеседника часы неизвестной ему марки, попросит посмотреть их. Открывал крышку и внимательно через лупу рассматривал механизм, сличал ход со своими карманными часами. Возвращая часы, он говорил: «Сделаны хорошим мастером» или «Дешевка, все сделано на живую нитку». А бывало и так. Если ему что-либо в часах не понравится, он вынимал механизм, разбирал его и что-то подвинчивал. После такого «просмотра» часы ускоряли свой бег настолько, что их приходилось отдавать в починку. Любознательность к часам у него осталась с юных лет, когда он работал учеником в мастерских известной часовой фирмы «Мозер» в Петербурге.

А. В. Хрулев быстро откликался на просьбы местных партийных и советских организаций помочь им в решении хозяйственных задач, особенно в освобожденных от врага районах. Он выделял строительные части для восстановления жилых домов, помогал транспортом, семенами, полученными из подсобных хозяйств воинских частей. Решения принимал смело, убежденно, частенько руководствовался не параграфом того или иного положения, а требованием момента, необходимостью, диктуемой обстановкой. Обладал широким диапазоном знаний и цепкой памятью.

Будучи эмоциональным человеком, Андрей Васильевич бурно реагировал на те или иные неудачи на фронтах. Шагая по кабинету, он высказывал свое возмущение в довольно крепких выражениях. То была реакция непосредственного человека. Однако негодование не мешало ему принимать правильные решения, вытекающие из новой обстановки.

С наркомами он был хорошо знаком, со всеми говорил свободно, спорил, иногда довольно остро, если дело касалось интересов армии. Особенно часто споры возникали у него с наркомом путей сообщения Л. М. Кагановичем в первые месяцы войны. А. В. Хрулев выражал недовольство работой железных дорог по перевозке воинских грузов, а Наркомат путей сообщения обвинял управление тыла Красной Армии в медленной разгрузке вагонов. Но перед одним человеком Хрулев испытывал скованность — это был Сталин. Во время разговора с ним Андрей Васильевич менялся в лице, весь был в напряжении. Обладая хорошей памятью и отлично зная свое дело, он исчерпывающе отвечал на его вопросы, за что тот ценил Хрулева.

Служба тыла блестяще выдержала испытания длительной и ожесточенной войны. В этом немалая заслуга А. В. Хрулева. Его имя неразрывно связано с развитием и укреплением тыла Советских Вооруженных Сил.

Этими краткими воспоминаниями о Хрулеве я хочу отдать дань уважения его светлой памяти, воздать должное его таланту и огромному труду в годы Великой Отечественной войны, его стойкости и верности своему народу, его большому вкладу в дело разгрома фашистских полчищ.

2