Александр Бушков

Стоять в огне

1

Троллейбусы на этом маршруте ходили аккуратно, с короткими интервалами, но сегодня «тройка» нарушила график, и на остановке накопилось человек двадцать. Кто молча сидел, кто курил, кто с вялым раздражением прохаживался. Мятый мужичок начал было развивать оригинальную теорию, будто все оттого, что на троллейбусы понасажали девок, а у девок, известно, привычка вечно опаздывать, которой они не собираются изменять и за рулем. Но к ожидающим подошел милицейский сержант, и мужичок опасливо приумолк.

Анна особенно не торопилась, но бесцельное ожидание всегда ее раздражало, а вдобавок раздражал и этот тип, не сводивший с нее глаз так, словно имел на это право. Собственно, если разобраться, не столько сам тип, сколько то, что разгадать его взгляда она не могла. В нем не было ни веселой фривольности, ни даже любования от нечего делать молодой красивой женщиной. Что-то другое, непонятное. Напряженное изучение? Пожалуй, более-менее точное определение, хотя и его нельзя назвать исчерпывающим. Он стоял утопив руки в карманах модной курточки, яркой и невесомой, время от времени сосредоточенно покусывая нижнюю губу, и никак не отреагировал на брошенный в его сторону Анной сердито-пренебрежительный взгляд. Лет тридцать, черная шкиперская бородка, приятное, но не такое уж запоминающееся лицо. Джинсы, черная водолазка, японская курточка — нивелирующая униформа восьмидесятых. Может оказаться кем угодно — от молодого доктора наук до слесаря-сантехника.

Подошел троллейбус, набитый так, что распахнулась лишь одна дверь из трех, но и туда смогли втиснуться три-четыре наиболее энергичных счастливчика, не больше. Анна и не пыталась идти на штурм. Тип тоже не двинулся с места. После призывов водителя освободить дверь на задней площадке кое-как утрамбовались, троллейбус, басовито свистя, укатил.

Кое-кто, чертыхнувшись, отправился пешком, и Анна, подумав немного, решила последовать их примеру.

— Правильно, Аня, — сказал бородатый тип, без тени неловкости пристраиваясь рядом. — Вам ведь все равно у театра на автобус пересаживаться, вот по пути и поговорим.

Анна остановилась и посмотрела на него вовсе уж не ласково, но способность смущаться, очевидно, в число достоинств бородатого не входила. Если у него вообще имеются достоинства, подумала Анна. Ведь хотела же выучиться каратэ…

— Внесем ясность, — невозмутимо продолжал бородатый. — Моя фамилия Астахов. Ухаживать за вами я не собираюсь, а вот поговорить нам необходимо.

— Интересно, о чем?

— О жизни, о времени, о вас.

— Знаете, мне сейчас приходят на ум разные фольклорные словечки. Слышала в свое время.

— Это когда на стройке работали? — Астахов улыбался. — Молчите? Видите, вы уже немножечко заинтригованы. То, что я знаю, как вас зовут, не такая уж ошеломляющая штука — мало ли тривиальных объяснений можно отыскать? И вы растерялись чуточку… Надеюсь, перестали принимать меня за вульгарного ловеласа?

— Ну и перестала, — медленно сказала Анна. Астахов, по-прежнему держа руки в карманах, шагал рядом. — Что из того?

— Неужели вы не любопытны? Вдруг появляется абсолютно незнакомый, но тем не менее хорошо знающий вас человек…

— Ага, — сказала Анна. — Сейчас меня прямо-таки колотить начнет от любопытства.

Она готова была наговорить кучу колкостей, но невозмутимое спокойствие Астахова ее смущало. Словно и в самом деле эта странная встреча была порогом к чему-то важному для нее. И она, не без оснований считавшая себя волевой, вдруг почувствовала, что нужно отбросить сарказм и непреклонную отчужденность. Что ее воля столкнулась с более сильной.

— Что вам от меня нужно? — спросила она тихо и серьезно, не глядя на незваного спутника.

— Вообще или пока?

— Вообще.

— К «вообще» вы еще не готовы. Речь идет только о «пока». Знаете, давайте присядем и покурим. Вы ведь курите, но стараетесь не курить на людях, а вон та скамейка как раз в удобном отдалении.

Они сели. Астахов щелкнул красивой синей зажигалкой.

— А вы, случаем, не черт? — спросила Анна.

Астахов не ответил на улыбку.

— Может быть, гораздо хуже черта. Может быть, гораздо лучше. От чего зависит окончательная оценка, не знаю, право… Начнем? Аня, пока от вас требуется одно — запоминать все, что я скажу, и не забывать. Так вот… Вы, наверное, читали или слышали об этих дискуссиях, собственно не дискуссиях даже… — Он задумчиво покачал головой, ища слова. — Одним словом, в печати обсуждался вопрос: мог бы какой-нибудь бременский ремесленник века этак пятнадцатого стать оператором современной ЭВМ? И так далее в том же духе. Вы меня поняли?

Анна курила, подавляя глухое раздражение. Мимо в нужном ей направлении промчалась полупустая «тройка», и Анна демонстративно взглянула на часы, бросила окурок в разинутый клюв урны-пингвина.

— Вы меня поняли? — повторил он спокойно.

— Ну поняла, — сказала Анна. — Слышала что-то такое. Или читала. На эту тему, по-моему, даже что-то фантастическое было…

— Умница, — сказал Астахов без тени похвалы, просто констатировал факт.