Читаем Стилист. Том II полностью

На прощание сказал, что сотрудники парикмахерской могут устраивать выездные субботники или воскресники, во время которых могут стричь воспитанников детдома бесплатно. И что лично я в ближайшую субботу готов подъехать и обслужить десятка два ребятишек, как мальчиков, так и девчонок.

Далее пришлось договариваться с поставщиком. Тут был один вариант — кондитерская фабрика. А сколько их в Москве? «Красный Октябрь», «Рот фронт», «Большевик», «Бабаевская»… Да и всё, наверное, больше на память ничего не приходило.

Решил начать с «Красного октября», где мне посчастливилось познакомиться с её директором, прекрасным человеком, Героем Социалистического Труда Анной Андреевной Гриненко. Немолодая женщина меня выслушала и с помощью микрокалькулятора «Электроника» начала производить расчёты:

— Так, что у нас входит в подарок… Собственно сама картонная коробка, одна шоколадка среднего размера, пачка печенья и пачка вафель, шоколадные конфеты штук 5–6, карамель и леденцовые конфеты штук 10, шоколадные батончики 2 штуки. Это не считая фруктов, но тут мы, сами понимаете, не в нашей юрисдикции. Если брать по себестоимости, то подарок обойдётся в 1 рубль 12 копеек. А если округлить число подарков до 150 штук — то всего получается на сумму 168 рублей.

— Нормально, — кивнул я.

Уже на следующий день к «Чародейке» подъехала фура на шасси «ГАЗ-52», водитель которой принялся выгружать коробки со сладостями в фойе первого этажа салона-парикмахерской, положив сверху упаковку красочных пакетов.

— Дальше сами, — заявил суровый мужик и попросил Вязовскую расписаться в накладной.

Изначально по фруктам я хотел напрячь знакомую заведующую с оптовой базы, но оказалось, что та с мужем улетела по путёвке в Болгарию. Так что на следующее утро, будучи во вторую смену, я отправился на Измайловский рынок за яблоками. Вернее, меня довёз Афанасий Германович — муж Антонины, согласившийся сегодня побыть в роли извозчика. На его 21-й «Волге» мы планировали потом и отвезти купленные фрукты в «Чародейку».

В кошельке лежали 150 выданных профкомом рублей, и ещё сотку я захватил из своих личных запасов, впрочем, предварительно согласовав это с супругой. Не хотелось ничего проворачивать за её спиной, тем паче это благотворительная акция, а не свидание с любовницей.

Затарившись у братьев-славян вполне приличными яблоками, мы рванули на Центральный рынок. Большое крытое здание встретило нас предпраздничной толкотнёй, все стремились затариться мясом, овощами и фруктами в преддверии Нового года. Однако цены заставили задумчиво почесать затылок. Кило мандаринов стоило два пятьдесят, тогда как в обычные дни рупь двадцать. Причём фруктами торговали исключительно лица кавказской национальности.

— Да они тут совсем озверели! — не выдержал Афанасий Германович.

— Э, дарагой, зачем ругаишься? — подал голос ближайший к нам горбоносый продавец в кепке модели «аэродром». — Цена нэ нравится? Найди дэшэвле.

— ОБХСС на вас нет, — продолжал бурчать муж директрисы. — Понаехали, весь рынок захватили…

Улыбка сползла с лица грузина.

— Иды, покупай в магазын, толка мандарин ты там нэ найдёшь. Нэчива хадыть суда, если дэнэг нэт, ныщий.

— Это я-то нищий?! — завёлся Вязовский. — Ах ты ж паразит! И не стыдно? Ведь твой отец, наверное, кровь на фронте, как и я, проливал, а вырастил спекулянта!

— Кто спэкулянт?! Я спэкулянт?!

Грузин выкинул вперёд руку, намереваясь схватить Афанасия Германовича за отворот пальто, но я в последний момент перехватил его движение и вывернул кисть по часовой стрелке.

— Вах, атпусты! — скривился от боли грузин, вставая на цыпочки.

— Извинишься перед пожилым человеком — отпущу.

Вокруг начал собираться народ, впрочем, соблюдая дистанцию, образовав своего рода полукруг.

— И в самом деле, цены задрали дальше некуда! — послышался возмущённый женский голос.

— Ни стыда, ни совести, — вторил ей немолодой мужчина с профессорской бородкой и сеткой-авоськой в руке.

А к грузину стали подтягиваться его земляки, и их вид не сулил ничего хорошего, один так и вовсе поигрывал нехилым таким ножичком, которым явно не кожуру с яблок снимать.

— Что здесь происходит?

А вот и доблестная милиция нарисовалась. Публика тут же рассосалась, а мне пришлось отпустить кисть грузина, которую тот, сверкая в мою сторону глазами, стал растирать с видом оскорблённого в лучших чувствах человека.

— В чём дело? — повторил вопрос сотрудник милиции.

— Да вот, товарищ старшина, — стал объяснять я, — пришли купить мандарины для ребят из детского дома в качестве шефской помощи, порадовать их хотели к Новому году, а тут такие цены, что невольно закрадываются мысли о спекуляции.

— Вах, дарагой, пачэму сразу нэ сказал, что для дэтский дом?! — оживился продавец. — Я тэбэ хороший скидка дэлать! По рубэл пятьсят отдам.

Нет, всё-таки артистичная нация. Только что на его лице невооружённым глазом читалось желание сделать из меня шашлык, и вот он уже сама любезность, улыбка от уха до уха, аж золотая фикса сверкает.

— Конфликт можно считать улаженным?