Поколение стиляг – это часть поколения шестидесятников, определяющим для которых был пятьдесят третий – пятьдесят шестой год. То есть, это – люди, которые «пришли с холода»: заканчивали школы для мальчиков, пережили – в ленинградском случае – эвакуацию и блокаду, безотцовщину, обладали поэтому необычайной жаждой жизни, которую было трудно удовлетворить в казарменных сталинских условиях, и которой гейзеры начали бить в начале пятидесятых. Предощущение этого поколения было и сразу после войны, хотя преобладала так называемая шпана, и быть модным среди молодых людей было не слишком принято, это скорей скрывали, это было какой-то такой закрытой сектой.

Это был такой, что уже многократно подмечено, вариант советского дендизма и даже, как дендизм вообще, связанный с «золотой молодежью» и с каким-то неправедным накоплением, потому что вся эта экипировка стоила достаточно много денег, а откуда их взять было непонятно. И это было связано с какой-то «крутежкой», продажей, перепродажей, полууголовкой или полностью уголовкой. Но проблема заключалась в том, что всякое отклоняющееся поведение в это время хрущевское – увлечение ли Пастернаком, слушание ли зарубежного радио, галстук ли с обезьяной – они равно преследовались. И поэтому между разными «шестидесятниками» было нечто вроде того, что Вышинский (прокурор многих сталинских процессов – В. К.) называл «беспринципным правотроцкистским блоком». Мне достоверно известно, что, скажем, Довлатов или Бродский поддерживали очень приличные отношения со стилягами, но не с той их частью, которая потребляла, а с той частью, которая была более опасна, более связана с уголовкой, то есть, занималась добычей этого всего у немногих иностранцев [приезжавших в СССР]. Это – рискованная история, в которой был определенный героизм. Бродскому [этот тип стиляг] был интересен, хотя воспринимался слегка иронически, и он взял у них язык – сленг. И наглость Бродского – она от этого поколения.

Русский народ – в широком смысле слова – выживал при разном строе, как бы отстраняясь от государства. В семью, в пьянство, в разбой – разные есть способы жизни. И brainwashing («промывка мозгов» – В. К.) не было по-настоящему – оно было, когда эта история была на подъеме, в тридцатые годы, в двадцатые, а после войны – трофейные фильмы, англо-американские союзники, Европа. Это было в сексуальном смысле необычное поколение, потому что огромное количество мужчин было убито, и мальчикам несложно было вступить в контакт с какой-нибудь теткой или девушкой. Мужчины вообще ценились. И это еще связано с урбанизацией и ростом среднего класса. Ведь стиляги, если присмотреться, большинство из них – дети боевых офицеров. Это – не рабочая среда. Офицеры, конструкторы военных заводов – то есть, люди, никак не связанные с деревней. Почему, собственно, они были так ненавистны деревенщикам – те чувствовали, что это какой-то новый тип: по-своему, тургеневские нигилисты, по-своему, [герои] Лермонтова. Такая вот контркультура достаточно поверхностная: она может выражаться в дуэли или в каком-то гусарстве – в разное время по-разному. Стиляги – это то, что в России называется полусвет. А полусвет может быть оппозиционным по отношению к истэблишменту.

Стиляги – это интегральная часть шестидесятников, потому что шестидесятники – это такой континуум. [Немецкий философ] Мангейм, классик теории поколенческого анализа, говорит о поколении в [нескольких] смыслах. Существует поколение в смысле года рождения, и существует поколение в смысле стиляг – то есть, родившихся в одно и то же время и принадлежащих к одной и той же культуре. Люди тридцатых годов рождения, выросшие в больших городах, дети ИТР (инженерно-технических работников – В. К.), условно говоря. Поколенческие группы и движут историю. Физики поколения Ландау или деятели французской революции или народовольцы. Их объединяет год рождения и еще ряд вещей: любимые книги и так далее. Это – люди, которые, что называется, изменяют мир. И стиляги – некая периферия этого движения.

От слова «стиль»

Есть разные версии происхождения слова «стиляга». По одной, его придумал некто Беляев, автор одноименного фельетона в «Крокодиле», опубликованного в 1949–м году. В фельетоне он утверждал, что стиляги называли так себя сами, потому что «выработали свой особый стиль – в одежде, в разговорах, в манерах».

По другой версии, слово пришло из жаргона джазовых музыкантов: у тех якобы было словечко «стилять», которое означало играть в чужом стиле, кого-то копировать.

Что речь идет о «стиле», понятно: корень тот же, что и у слова «стиль». Но о каком конкретно? Некоторые бывшие стиляги говорят, что имеется в виду стиль, в котором танцевали, а не тот, в котором одевались. Вернее, как говорили тогда, танцевали не «в стиле», а «стилем», и у стилей были свои названия – например, «атомный» или «канадский». Придуманы эти стили были уже в СССР и здесь же получили свои названия.