Читаем Стихия полностью

Воронка. Воронка, появившаяся из ниоткуда. Сначала ни я, ни мама ничего не сообразили, а затем начался хаос. Маму резко завертело, потащило вниз, и она выпустила деревяшку с котенком из рук, не в силах контролировать тело под натиском атакующий стихии. Я с диким воплем бросилась в воду, обжигающую потусторонним холодом. Мама тщетно пыталась выбраться, ее уже практически не было видно. Плыть оказалось гораздо сложнее, чем я могла себе представить, и паника стремительно овладевала мной, полностью затапливая сознание. С каждым метром плыть становилось все труднее. Вроде бы я что-то кричала, но что именно, вряд ли вспомню. Меня сносило течением, и я зацепилась ногой за какую-то корягу, всей душой проклиная чертов закон подлости. Мама уже скрылась под водой, а я теряла драгоценные секунды. Кое-как отцепившись, рванула вперед изо всех сил и нырнула. Глаза заболели от грязной холодной воды, не позволяя что-либо увидеть. Вынырнула, чтобы глотнуть воздуха, и услышала папины крики, но оглядываться и терять время было непозволительно. Снова нырнула, поплыла дальше. Ощутила странное движение воды и догадалась, что это и есть воронка. Кое-как разглядела мамин силуэт, схватила ее ледяную руку и потянула к себе, но воронка не отпускала, начав заодно забирать и меня. Захлестнувшая злость придала сил, и я, собрав их последние крупицы, потянула маму к себе. Почувствовала, как она слабо, едва заметно сжала мою ладонь. Для меня эта секунда стала самой счастливой в жизни. Но в том и была беда, что это оказалась лишь секунда. Течение усилилось, воронка закрутила нас сильнее. Я плакала, точно это помню: горячие слезы в ледяной воде. У меня не осталось сил, совсем не осталось. Я попыталась обнять маму и решила, что умру вместе с ней. Молила о прощении за то, что у меня не хватило сил ее спасти. Мы погружались в холодную бездну, но нас вдруг резко потащила вверх чья-то сильная рука. Папа.

Пришла в себя я в палатке, укутанная в три одеяла. Снаружи раздавались голоса, но я слышала их, словно через вату. Глаза болели, горло саднило, меня всю трясло. Рядом сидела женщина в белом халате.

— Очнулась, девочка, — она ласково посмотрела на меня и, увидев мои попытки подняться, положила свои руки мне на плечи. — Нет, не вставай, ты должна лежать, у тебя температура поднялась, нужно беречь силы!

— Мне… надо… — только и прохрипела я, скинула с себя все одеяла и, вырвавшись из объятий женщины, нетвердым шагом вышла наружу. Судя по цвету неба, стоял ранний вечер. К нашей машине добавились еще две: полицейская и «Скорой помощи». Папа о чем-то говорил с нахмуренным служащим. Папа! Я подбежала к нему, обняла и разрыдалась, будучи не в силах остановить поток слез.

— Папа, я… Откуда-то взялась эта воронка… А мама, она… Где мама? — Я пыталась оглядываться по сторонам в поисках своего любимого, родного человека. Хотела увидеть, как она лежит, тоже укутанная в одеяла, и пьет горячий чай, как она устало улыбается мне и говорит, что не сердится на меня.

— Где мама? Где она? Где?! — я перешла на крик, сама того не замечая. Кто-то попытался мне что-то ответить, но папа молчал. Он просто стоял, не разжимая крепких объятий. Кое-как извернувшись, я подняла голову, чтобы посмотреть на него. Что же с ним стало? Он постарел на десяток лет, а в глазах такая беспробудная печаль, что разрывается сердце.

— Папа, ты… Но я… Мама… — я не знала, что говорить, просто не могла ничего произнести и безмолвно вертела головой. Машина «Скорой помощи» оказалась открыта, и в ней кто-то лежал. Тело, полностью закрытое простыней. Нет.

— Нет… Нет, нет, нет! Нет!

Я пыталась прорваться к машине, но меня не пускали. Кто-то схватил сзади, не отпуская и заставляя понять, что вырываться бесполезно. Но я ведь просто хотела посмотреть на нее… Как они смеют не позволить мне даже этого?! Стараясь унять дрожь во всем теле, я побежала в обратную сторону, к воде. Чувствовала, как за мной кто-то идет, но останавливать не собирается, просто наблюдает. Подбежала к воде и шагнула в нее не разуваясь. В бесконечном потоке времени стояла, направив взгляд в пустоту. В какой-то момент упала на колени, уже не чувствуя обжигающего холода, и уперлась руками в илистое дно, сквозь слезы глядя на воду. Вода, которую я боготворила, забрала самого дорогого мне человека. Я не понимала, чем заслужила ее жестокость. Не знала, как к ней теперь относиться. Не знала, как относиться к себе. Я была виновата, не сумев спасти маму. Я ничтожество. Вода, я ненавижу тебя.

Я закричала, заорала изо всех сил, но легче не становилось. Плакала, но слезы не приносили облегчения. Вымаливала прощения у мамы, проклинала воду, себя, весь мир, просто кричала. А потом все вокруг померкло, затягивая сознание в пустоту.