Спустя чуть больше года психолог решила начать завершающий этап терапии, предлагая вернуться к проблеме, которой я все это время упорно избегала, — к чувству вины. Буквально вернув меня к жизни — не к прежней, конечно, но к новому, более ли менее приемлемому ее варианту — женщина в то же время не могла от меня добиться осознания, что моей вины в произошедшем не было. Я упиралась, брыкалась, психовала, прогуливала наши встречи — лишь бы она прекратила попытки убедить меня в невиновности. Я говорила, что именно это чувство позволяет мне двигаться вперед, но психолог всем своим раздражающе спокойным видом пыталась доказать обратное. В конечном итоге меня вместе с отцом вызвали к директору, сообщив, что дальнейшее обучение невозможно без прохождения психологических сеансов. Я уже знала, к чему приведет мое упрямство, но все равно внутри что-то болезненно сжалось, — это место стало мои третьим домом после родного дома и уютной обители Дарины. Папа вздохнул: зная меня всю мою жизнь, он мог определить, когда я пойду на диалог, а когда — наглухо закроюсь в непробиваемой раковине. Спустя пару минут тот факт, что мое обучение сейчас прервется, понял и директор. Попросив отца ненадолго выйти, он какое-то время пристально вглядывался в мое лицо.

— Ника, так не прощаются, — его слова пытались пустить по раковине трещины, но у них не было шанса.

— Я так прощаюсь, — я тоже все это время смотрела ему в глаза, но сейчас не выдержала взгляда и опустила голову. — Как слабачка.

— Нет, ты не слабая: слабые люди уходят отсюда уже дня через два, не желая встречаться со своими демонами лицом к лицу. А ты боролась с ними, и теперь, когда осталось совсем немного…

— Ну хватит уже! — воскликнула я, но мои слова остались без внимания.

— …решила так просто уйти?

— Люди же как-то живут со своими страхами, и ничего, справляются, находят в себе силы жить.

— Разве ты хочешь постоянно находить в себе силы для жизни, а не полноценно жить и дышать полной грудью? Ника, чувство вины — это не страхи, оно не будет толкать тебя вперед и мотивировать на борьбу. Оно тебя сожрет, прости за грубость. А мы можем помочь избавиться от него, ты ведь проделала такую большую работу…

— Я не смогу от него избавиться! — я вскочила со стула, совершенно бестактно завершая разговор. — Чувствовать вину за то, в чем ты действительно виноват, нормально. Вы мне очень помогли за последний год, но больше не нужно. Спасибо вам большое. Я позову папу, чтобы он расписался, где надо, — добавила я и, не попрощавшись, с позором выскользнула за дверь.

Очнувшись от воспоминаний, посмотрела на часы и тихонько застонала: третий час ночи. А завтра еще тащиться в школу… Хотя нет, уже сегодня. Не пойму, с какой стати отрывки из прошлого в последнее время так активизировались, что мешают спать? Надеюсь, это не предсмертное мелькание кадров, и мне не нужно ни к чему готовиться?

На кухне из крана раздражающе капала вода, мешая уставшему мозгу уснуть. Вот это в нашем доме вообще странное явление. Устроившись поудобнее, я закрыла глаза, приказывая дому погрузиться в тишину и не тревожить меня. Кран послушно затих.

_______________________________________

Сонет 28 (У. Шекспир, перевод И. Микушевича)

Глава 3

Мы с Дариной и Гошей сидели в душном и шумном зале ожидания железнодорожного вокзала. Ну, как сидели: я доедала четвертое мороженое, пытаясь хоть сколь-нибудь удобно устроиться на металлическом сидении. Кто вообще их проектирует? Заодно охраняла багаж, пока подруга прощалась со своим суженым, утирая редкие слезинки. Спустя еще несколько минут этой мелодрамы Гоша не выдержал и, поцеловав Дарину на прощание, сбежал. Ну, так все это выглядело для тех, кто не знал, что бедный парень умчался на экзамен — сессия, однако.

Даринкины родители бродили где-то на территории вокзала, так что мы остались вдвоем. Решив воспользоваться моментом тет-а-тета, лучшая подруга завела на прощание старую волынку.

— Ник, пообещай мне, что ты не станешь затворницей и будешь с кем-нибудь общаться. Мне подумать больно, что я оставляю тебя одну почти на целое лето! — по щеке подруги прокатилась слезинка, на одну секунду блеснув на солнце. Да, мне досталась подруга с тончайшей душевной организацией. Я закатила глаза и подняла правую руку:

— Клятвенно обещаю общаться не только со своим отражением в ванной.

— Дура, — шмыгнув носом, улыбнулась Дарина и потянулась за падающим багажом. Правда, когда мы подняли глаза, оказалось, что это родители вернулись, хватая чемоданы