Читаем Стихи полностью

Упоминание Чарльза Линдберга, американского летчика, совершившего в 1927 г. первый беспосадочный перелет через Атлантический океан, отсылает, вероятно, к вдохновленной этим событием «Поэме Воздуха» (1927) Цветаевой, время написания которой обозначено как «в дни Линдберга».

С. 236. Мы с тобою так верили. – Впервые: С1952. Включено в РР. Вошло в антологию русской зарубежной поэзии «На Западе», составленную Ю. П. Иваском (Нью-Йорк: Изд-во им. Чехова, 1953). В примечании к публичному чтению 1949 г. Набоков сказал, что это стихотворение одно из тех, что «все еще отвечают моим сегодняшним требованиям» и что оно пришлось по вкусу И. В. Гессену (Стихи и комментарии. С. 80). Автограф, датированный «I-39», был послан Набоковым И. В. Гессену за подписью «Василий Шишков», под которой через несколько месяцев были опубликованы стихотворения «Поэты» и «Отвяжись, я тебя умоляю…» (см. примеч. к ним и вступ. статью).

С. 237. Что за ночь с памятью случилось. – Впервые: С1952. Включено в РР.

С. 238. Поэты. – Впервые: Современные записки. 1939. Кн. 69. Под псевдонимом Василий Шишков. Включено в С1952 и РР. Стихотворение было высоко оценено Г. Адамовичем, который принял Шишкова за реального ранее неизвестного поэта: «В „Поэтах“ Шишкова талантлива каждая строчка, каждое слово, убедителен широкий их напев, и всюду разбросаны те находки – то неожиданный и верный эпитет, то неожиданное и сразу прельщающее повторение, которые никаким опытом заменить нельзя» (Адамович Г. «Современные Записки». Кн. 69-я. Часть литературная // Последние новости. 1939. 17 августа). По позднейшему (впервые озвученному в 1949 г.) утверждению Набокова, стихотворение с самого начала имело своей целью «поймать в ловушку почтенного критика (Г. Адамович. Последние новости), который автоматически выражал недовольство по поводу всего, что я писал. Уловка удалась: в своем недельном отчете он с таким энтузиазмом приветствовал появление „таинственного нового поэта“, что я не мог удержаться от того, чтобы продлить шутку, описав мои встречи с несуществующим Шишковым в рассказе, в котором, среди прочего изюма, был критический разбор самого стихотворения и похвал Адамовича» (С1979. С. 319–320). Утверждение это не совсем точно: в сентябре в газете «Последние новости» действительно был помещен рассказ Сирина «Василий Шишков», в котором описывалась встреча повествователя с молодым поэтом Василием Шишковым, среди стихотворных строчек которого была одна из стихотворения «Поэты», в целом же рассказ был посвящен тому, чтобы снабдить фигуру Шишкова биографической и поэтической генеалогией молодого эмигрантского поэта, дополнявшей связанную с «парижской нотой» поэтику стихотворения «Поэты», а именно амальгамой элементов, взятых от нескольких прототипов – В. Корвин-Пиотровского, Б. Поплавского, Н. Гронского (подробнее см. во вступ. статье наст. изд., также: Маликова М. Э. Фантомный парижский поэт Василий Шишков // Русская литература. 2013. № 1. С. 191–210). После выхода рассказа Адамович, по довольно точному описанию Набокова, «в своем неуклюжем, но задиристом ответе усомнился в том, что стихотворение было подделкой, добавив, впрочем, что Сирин, судя по всему, достаточно изобретателен, чтобы подделать вдохновение и одаренность, намного превосходящие его, Сирина, возможности» (цит. по: Набоков Владимир. Убедительное доказательство (Последняя глава из книги воспоминаний) / Пер. с англ. С. Ильина // Иностранная литература. 1999. № 12; ср.: Адамович Г. Литературные заметки: О «вечных спутниках» – Россия и советская литература – Василий Шишков // Последние новости. 1939. 22 сентября).

С. 240. К России. – Впервые: Современные записки. 1940. Кн. 70., под заглавием «Обращение» и под псевдонимом Василий Шишков (см. примеч. к предыдущему стихотворению). Включено в С1952 и РР. Написано 16 сентября 1939 г. По словам Набокова, это стихотворение, вызванное «известным пакостным пактом между двумя тоталитарными чудовищами» (то есть пактом Молотова – Риббентропа 23 августа 1939 г.), оказалось последним из его «многочисленных обращений к отечеству» (Стихи и комментарии. С. 82).

…сквозь траву двух несмежных могил… – По словам З. Шаховской, эта фраза, отсылающая к тому обстоятельству, что отец и мать Набокова похоронены на разных кладбищах (отец, убитый в 1922 г., – в Тегеле под Берлином; мать, умершая в 1939 г., – в Праге, на Ольшанском кладбище), служит порукой того, что это стихотворение написано не только ради мистификации (Шаховская З. В поисках Набокова. Отражения. М.: Книга, 1991. С. 34).