Читаем Стихи полностью

Теперь не то. <> / Мне не под силу многие труды, / особенно тщеславия заботы. / Я опытен, я скуп и нетерпим. – Возможно, реминисценция двух «Стансов» В. Ходасевича, «Уж тяжелы мне долгие труды…» (1918) и «Я стал умен, суров и скуп» (1922) (см.: Левин Ю. И. Избранные труды. Поэтика. Семиотика. М.: Школа «Языки русской культуры», 1998. С. 267, примеч. 22). Набоков считал Ходасевича «крупнейшим поэтом нашего времени, литературным потомком Пушкина по тютчевской линии» (Сирин В. О Ходасевиче // Современные записки. 1939. Кн. 69; цит. по: Набоков IV. С. 587), подробнее см. комментарий Г. Б. Глушанок: Набоков IV. С. 780–783.

С. 201. Тихий шум. – Впервые: Руль. 1926. 10 июня. Включено в ВЧ. Автограф в письме жене от 7 июня 1926 г. с подробным описанием процесса сочинения стихотворения: «…вчера около девяти я вышел пройтись, чувствуя во всем теле то грозовое напряженье, которое является предвестником стихов. Вернувшись в десять домой, я как бы уполз в себя, пошарил, помучился и вылез ни с чем. Я потужил, и вдруг промелькнул образ – комнатка в тулонской плохонькой гостинице, бархатно-черная глубина окна, открытого в ночь, и где-то далеко за темнотой – шипенье моря, словно кто-то медленно втягивает и выпускает воздух сквозь зубы. Одновременно я вспомнил дождь, что недавно вечером так хорошо шелестел во дворе, пока я тебе писал. Я почувствовал, что будут стихи о тихом шуме, – но тут у меня голова затуманилась усталостью, и, чтобы заснуть, я стал думать о теннисе, представлять себе, что играю. Погодя, я снова зажег свет, прошлепал в клозетик. Там вода долго хлюпает и свиристит после того, как потянешь. И вот, вернувшись в постель, под этот тихий шум в трубе – сопровождаемый воспоминаньем – ощущеньем черного окна в Тулоне и недавнего дождя, я сочинил две строфы в прилагаемом стихотворении – вторую и третью: первая из них выкарабкалась почти сразу, целиком, вторую я теребил дольше, несколько раз оставляя ее, чтобы подравнять уголки или подумать об еще неизвестных, но ощутимых остальных строфах. Сочинив эту вторую и третью, я успокоился и заснул – а утром, когда проснулся, почувствовал, что доволен ими, – и сразу принялся сочинять дальше. Когда в половину первого я отправился к Каплан (мадам) на урок, то четвертая, шестая и отчасти седьмая были готовы, – и в этом месте я ощутил то удивительное, необъяснимое, что, может быть, приятнее всего во время творчества, а именно – точную меру стихотворения, сколько в нем будет всего строф; я знал теперь – хотя может быть, за мгновенье до того не знал, – что этих строф будет восемь и что в последней будет другое расположение рифм. Я сочинял на улице и потом за обедом… и после обеда, до того, как поехал к Заку (в три часа). Шел дождь… и в трамвае сочинил стихотворенье до конца в такой последовательности: восьмая, пятая, первая. Первую я докончил в ту минуту, как открывал калитку. С Шурой играл в мяч, потом читали Уэлльза под страшные раскаты грома: чудная разразилась гроза – словно в согласии с моим освобожденьем…» (Berg Collection). Это стихотворение Набоков с успехом читал 8 июня в Берлине на праздновании дня русской культуры (см.: Руль. 1926. 10 июня).

С. 203. Облака. – Впервые: С1979.

С. 204. «Перешел ты в новое жилище…» – Впервые: С1979.

Айхенвальд Юлий Исаевич (1872–1928) – литературный критик; в своих литературных заметках в берлинской газете «Руль» с симпатией писал о творчестве Набокова; тот посвятил ему почтительную эпиграмму: «Он свысока не судит ничего, – / Любитель слов, любовник слова. / Стих Пушкина есть в имени его: / „Широкошумная дуброва“…» (в письме жене от 5 июля 1926 г.; Berg Collection; см. также письмо Айхенвальда Вере и Владимиру Набоковым 1927 г.: Наше наследие. 1988. № 2. С. 112–113 / Публ. С. В. Шумихина). Айхенвальд погиб 17 декабря 1928 г. в результате несчастного случая, попав под трамвай (см. некролог «Памяти Ю. И. Айхенвальда», опубликованный Набоковым в газете «Руль» 23 декабря 1928 г.: Набоков II. С. 667–668).

С. 205. «Вздохнуть поглубже и, до плеч…» – Впервые: С1979.

С. 206. Воздушный остров. – Впервые: Россия и славянство (Париж). 1930. 19 апреля. Написано в августе 1929 г.

С. 208. «Шел поезд между скал в ущелии глубоком…» – Впервые: С1979.

С. 209. Представление. – Впервые: Россия и славянство. 1930. 25 октября. Написано 6 октября 1930 г.

С. 210. Снег. – Впервые: Руль. 1930. 7 февраля. Включено в РР.

С. 211. Будущему читателю. – Впервые: Руль. 1930. 7 февраля. Под заглавием «Неродившемуся читателю».

С. 212. Первая любовь. – Впервые: Россия и славянство. 1930. 19 апреля. Написано 12 февраля 1930 г.

Перейти на страницу:

Все книги серии Вечные книги

Просвечивающие предметы (сборник)
Просвечивающие предметы (сборник)

В книгу включены два англоязычных романа русско-американского писателя Владимира Набокова, объединенные темой литературного творчества и двойственным, обманчиво-ускользающим устройством авторской художественной Вселенной. В «Истинной жизни Себастьяна Найта» (1941) рассказчик, поименованный инициалом В., в попытках сочинить биографию своего сводного брата, покойного писателя, попадает в Зазеркалье художественного вымысла, заставляющее усомниться и в личности биографа, и в смерти заглавного героя. В романе «Просвечивающие предметы» (1972) герой-повествователь, сотрудник издательской фирмы Хью Персон, обладающий способностью «проницать» прошлое, оказывается действующим лицом произведений некоего писателя R. (пародийного двойника Владимира Набокова), корректором которых он является. Оба романа представлены в переводах, впервые увидевших свет в 1991 году и существенно переработанных для настоящего издания.

Владимир Владимирович Набоков

Проза / Классическая проза / Классическая проза ХX века
Стихи
Стихи

В настоящем издании представлено наиболее полное собрание стихов Владимира Набокова. Отбор был сделан самим автором, однако увидеть книгу в печати он не успел. Сборник вышел в 1979 году в американском издательстве «Ардис» с лаконичным авторским названием – «Стихи»; в предисловии, также включенном в наше издание, Вера Набокова определила главную тему набоковского творчества: «Я говорю о потусторонности, как он сам ее называл…», той тайне, «которую он носит в душе и выдать которую не должен и не может».И хотя цель искусства, как считал Набоков, лежит «в местах возвышенных и необитаемых, а отнюдь не в густонаселенной области душевных излияний», в стихах он не прячет чувств за карнавальными масками своих героев. «Читайте же стихи Набокова, – писал Андрей Битов, – если вам непременно надо знать, кто был этот человек. "Он исповедался в стихах своих довольно…" Вы увидите Набокова и плачущим, и молящимся».

Владимир Владимирович Набоков

Классическая проза ХX века

Похожие книги

Лавка чудес
Лавка чудес

«Когда все дружным хором говорят «да», я говорю – «нет». Таким уж уродился», – писал о себе Жоржи Амаду и вряд ли кривил душой. Кто лжет, тот не может быть свободным, а именно этим качеством – собственной свободой – бразильский эпикуреец дорожил больше всего. У него было множество титулов и званий, но самое главное звучало так: «литературный Пеле». И это в Бразилии высшая награда.Жоржи Амаду написал около 30 романов, которые были переведены на 50 языков. По его книгам поставлено более 30 фильмов, и даже популярные во всем мире бразильские сериалы начинались тоже с его героев.«Лавкой чудес» назвал Амаду один из самых значительных своих романов, «лавкой чудес» была и вся его жизнь. Роман написан в жанре магического реализма, и появился он раньше самого известного произведения в этом жанре – «Сто лет одиночества» Габриэля Гарсиа Маркеса.

Жоржи Амаду

Классическая проза ХX века
Услышанные молитвы. Вспоминая Рождество
Услышанные молитвы. Вспоминая Рождество

Роман «Услышанные молитвы» Капоте начал писать еще в 1958 году, но, к сожалению, не завершил задуманного. Опубликованные фрагменты скандальной книги стоили писателю немало – он потерял многих друзей, когда те узнали себя и других знаменитостей в героях этого романа с ключом.Под блистательным, циничным и остроумным пером Капоте буквально оживает мир американской богемы – мир огромных денег, пресыщенности и сексуальной вседозволенности. Мир, в который равно стремятся и денежные мешки, и представители европейской аристократии, и амбициозные юноши и девушки без гроша за душой, готовые на все, чтобы пробить себе путь к софитам и красным дорожкам.В сборник также вошли автобиографические рассказы о детстве Капоте в Алабаме: «Вспоминая Рождество», «Однажды в Рождество» и «Незваный гость».

Трумен Капоте

Классическая проза ХX века / Прочее / Зарубежная классика