Громак переходит лужу вброд,

Оттер от грязи каблук,

Сел. Сейчас он двинет вперед

"С-80" и плуг.

У этого плуга пять корпусов,

По сталям сизый ручей.

Сейчас в ответ на новый зов

Пять упадут секачей.

Уже мотор на мягких громах,

Сигнала ждут топоры...

Так отчего же, товарищ Громак,

Задумался ты до поры?

Степь нахохлила каждую пядь,

Но плуг-то за пятерых!

Ее, бескрайнюю, распахать

Как новый открыть материк;

Она покроет любой недород,

Зерно пудовое даст.

Громак! Тебе поручает народ

Первый

        поднять

                    пласт.

Какая награда за 1000 прежний труд!

Но глубже, чем торжество,

Чует Громак: история тут...

И я понимаю его.

"Пошел!"

           Отливая, как серебро,

Трактор грянул серьгой.

Первый пласт поднялся на ребро,

За ним повалился другой.

И залоснился в жире своем,

Свиному салу сродни,

Фиолетовый чернозем,

Перегнои одни.

Первая... Первая борозда!

Но что

        одной

               за цена?

Этой ли тоненькой обуздать

               Такое, как целина?

Желтеет степь, и рыжеет дол —

Они

       во весь

                кругозор!

А трактор ниточку повел,

       Стремясь доползти до зорь.

Вокруг огромный горизонт,

Нахмуренный, злой...

А трактор медленно грызет

По нитке шар земной.

Но ниточка уж так строга

И в дымке так тепла,

Как гениальная строка,

Что эпос начала.

1954, МТС Кокчетавской области

Илья Сельвинский. Избранные произведения.

Библиотека поэта (Большая серия).

Ленинград: Советский писатель, 1972.

Ночная пахота

В темном поле ходят маяки

Золотые, яркие такие,

В ходе соблюдая мастерски

Планировок линии тугие.

Те вон исчезают, но опять

Возникают и роятся вроде,

А ближайшие на развороте

Дико скосоглазятся — и вспять!

И плывут, взмывая над бугром,

Тропкою, намеченною строго;

И несется тихомирный гром,

Мощное потрескиванье, стрекот.

Словно тут средь беркутов и лис —

Всех созвездий трепетней и чище —

Этой ночью бурно завелись

Непомерной силы светлячища...

На сухмень, на допотопный век,

Высветляя линии тугие,

Налетела добрая стихия,

И стихия эта — Человек.

1954, Кзыл-Ту

Илья Сельвинский. Избранные произведения.

Библиотека поэта (Большая серия).

Ленинград: Советский писатель, 1972.

Трактор "С-80"

Есть вещи, знаменующие время.

Скажи, допустим, слово "броневик" —

И пред тобой гражданская, да Кремль,

Да в пулеметных лентах большевик.

Скажи "обрез" — и, матюги обруша,

Махновщина средь зелена вина!

А в милом русском имени "Катюша"

Дохнет Отечественная война.

Тут в каждой вещи — дума и характер.

В любой подробности

                             оттенок свой:

Вот я гляжу на этот синий трактор,

На флаг его, задорный, заревой,

На гусеничьи ленты в курослепе,

На фары, где застряли ковыли,

На мощное стекло, в котором степи

Как будто сами карту обрели,

И думаю о том, что в этой вещи,

Со стенда залетевшей в глухомань,

Не только мая радостные вести

Коммуны отшлифованная грань.

1954, Боровое

Илья Сельвинский. Избранные произведения.

Библиотека поэта (Большая серия).

Ленинград: Советский писатель, 1972.

Цыганская

Эх вы, кони-звери,

Звери-кони, эх!

Черные да Серый,

Да медвежий мех...

Там, за белой пылью,

В замети скользя,

Небылицей-былью

Жаркие глаза...

Былью-небылицей

Очи предо мной...

Так быстрей же, птицы!

Шибче, коренной!

Эх вы, кони-звери,

Звери-кони, эх!

Черные да Серый,

Да медвежий мех.

А глаза сияют,

Ласкою маня.

Не меня встречают.

Ищут не меня,

Только жгут без меры

Из-под темных дуг...

Гей, чубарь мой серый,

Задушевный друг!

Эх вы, кони-звери,

Звери-кони, эх!

Черные да Серый,

Да медвежий мех.

Я рыдать не стану,

В дурь не закучу —

Я тебя достану,

Я тебя умчу!

Припадешь устами,

Одуришь, как дым...

В полынью с конями

К черту угодим!

Эх вы, кони-звери,

Звери-кони, эх!

Вороны да Серый,

Да медвежий мех...

1954

Илья Сельвинский. Избранные произведения.

Библиотека поэта (Большая серия).

Ленинград: Советский писатель, 1972.

Сонет

_{("Воспитанный разнообразным чтивом…")}

Воспитанный разнообразным чтивом,

Ученье схватывая на лету,

Ты можешь стать корректным и учтивым,

Изысканным, как фигурист на льду.

Но чтобы стать, товарищи, правдивым,

Чтобы душе усвоить прямоту,

Нельзя учиться видеть правоту

Необходимо сердцу быть огнивом.

Мы все правдивы. Но в иные дни

Считаем правду не совсем удобной,

Бестактной, старомодной, допотопной —

И гаснут в сердце искры и огни...

Правдивость гениальности сродни,

А прямота пророчеству подобна.

1955

Илья Сельвинский. Избранные произведения.

Библиотека поэта (Большая серия).

Ленинград: Советский писатель, 1972.

* * *

_{("Счастье — это утоленье боли...")}

Счастье — это утоленье боли.

Мало? Но уж в этом все и вся: