Читаем Стихи полностью

Мы все простыли. Снег переменился, Но никому нет дела до погоды. Я до тебя вчера не дозвонился. Мы вместе где-то не были и где-то были Поодиночке. Снова эпизоды. И город как в растрепанной сорочке В метельных хлопьях. Сними с мизинца круг порочный, Надень утопию. В ней тоже мало толка, ведь невзгоды Не вышьешь кружевом. Но я ищу в ней эпизоды, Когда кому-то нужен Уставший несговорчивый прохожий С моим движеньем губ и цветом кожи, И цветом флейты чудной древесины, В его кармане города и годы, Но жизнь как раньше с привкусом осины. Он тоже ощущает эпизоды И фонаря глазную впадину, Которой оборвали веки. И то, что у меня украдено Или утеряно навеки...

* * *

Порвалась нитка горизонта, Слеза повисла на лице. В начале - еле слышно - pronto... И неразборчиво в конце.

И словно тень от эвкалипта В невыносимый солнцепек Твоя рука. Она же крипта Всего, что я так и не смог.

Низкие размышления на верхней полке поезда, идущего из Новороссийска в Петербург

I. О, интуиция в вопросах тишины, когда слышны лишь мысли о тебе, и жесткость верхней полки не приближает к небу. В словесной молотьбе рожденные осколки пристали к небу. Не спится. Душно. Сломанность цитат, не собранных в конструктор, в паззл... Пат. Мне некуда ходить, Инструктор.

II. О, интуиция в вопросах тишины, хотя видны все контуры соседей, и губы их, плюющие слова. Но мне со стороны так ясно: едем едва-едва. Хоть времени запас пока что прочен: часы стоят. Но каждый час порочен: в нем яд осенних фруктов, сок тишины... Все тот же пат... Мне некуда ходить, Инструктор. Кругом слоны, и Африка, и дюны единый ком. Мы слишком юны, чтобы ходить пешком.

III. О, интуиция в вопросах тишины, когда слышны все оклики цикад, что умерли вчера при лунном свете в пятнадцать ватт, о лете так ничего и не успев понять. Быть может, тоже пат?.. Как знать...

* * *

Какого цвета глаза у лета? Синего, потому что море. Зеленого, потому что травы. Прозрачного, потому что ветер за волосы твои спорит. И птица кричит: "Куда вы?" И небо опять ей ответит дождем. Все на потом: дела, заботы, забеги. Потому что твои руки. Потому что твои губы. Потому что твоя ласка... Потому что твоей неги хватит на тысячу лет муки, а потом все равно - трубы: а потом все равно - сказка. Какого цвета глаза у лета? Желтого, потому что пляжи. Серого, потому что грозы. Игривого, потому что ветер на волосы твои ляжет, окутает их запахом розы и все, что где-то видел на свете, забудет. Так неизменно будет. Потому что твои ресницы, потому что твои взгляды, потому что твое тело дочитать до последней страницы. Больше мне ничего не надо. Остальное все - дело

листопада,

когда лес ранен

ближе к осени, и довольно странен

тогда ряд вопросов на этой грани

любви.

Хомелесc

Как щенок, кусающий себя за хвост, думаю о том, что не вышел ростом если, конечно, сознавать, что рост синоним чего-то большего. Сохраним для тоста. Мысли теперь появляются значительно реже, хотя кушаю, наверное, вдвое чаще. В свободное от жизни время немного брежу: кажется, что мир, дескать, ненастоящий. Доливаю в него еще больше эфира, расставляю акценты: где плюс, где минус, и пью пиво на самом обрыве мира. Если сядешь рядом, то я подвинусь. Хотя места, признаюсь, и без того много: край земли, понимаешь, такая штука вроде как обочина, где-то шумит дорога, то есть, ты знаешь - шумит, но не слышишь ни звука. А то, что там твердят про слонов - все враки, галактики вращаются по другой системе, и люди - отраженные зодиакальные знаки, что-то похожее уже написал Беме. Между прочим, и вправду - великий мистик, такие вечно плетутся не в ногу, с миром, пережившим расцвет публицистик, говорящих, что он, дескать, подобен Богу. Интересно, каким же таким местом... Понимаю, конечно, вопрос праздный, просто кроме, как риторическим полупростестом ничего не выскажешь. Мир такой разный. Времени мало, топчем свое татами, словно последний раунд, и на кону - корова. Но мачо останутся мачо, щенки - щенками, правда, и те и другие - без крова.

Система.

Возьмем за точку отсчета Направленье полета Птичьих стай, когда-то Проводивших лето Близ нашего эшафота, Переложим на привычные ноты, Забыв, что это passato, И, в общем, давно забыто (Для нас-то это вендетта Враждуем с убогим бытом). Цель - получить dolce vita, Это почти как суббота: То есть отдых после работы, Постоянного чтенья санскрита. А если кому-то охота Бах на пластинке компакта, Важно не сбиться с такта. Если завалишься в снег, то Сразу найдется некто, Кто скажет, что точка отсчета Может быть иной, и суббота Тоже есть отчасти passato. И вряд ли найдется нота, В которой направленье полета Отразится хотя бы на йоту, А, значит, и в итоге - зевота, Бесцельное стремленье куда-то, И легкий аромат бергамота, Не дающий ни вкуса, ни цвета Чаю. Не наша забота. Он конструирует лето. Возьмем за точку отсчета Направленье полета Облаков. Их белая вата Укрывала когда-то Купола от света. Теперь они где-то Уже не фигурки, а strata, Так перисты, словно пернаты. А в общем-то тоже passato, Remoto И прочая Лета...

Икар