— Здравствуй, Алесенька, чем порадуешь дядю Толю? Может, сказку расскажешь. — лениво поинтересовался он, попивая кофе. — О том, кто убил моего любимого дядю Ваню, например?

— Сказок нет, только быль, о том как вы наняли Филина, через посредника, чтобы он убрал вашего дядю, который у вас в печёнках сидел. — выпалила Алеся. — Вы меня к этому старому маразматику посылали только в крайнем случае и всегда под охраной, потому что он был тот ещё беспредельщик. В тот раз тоже послали, заходим мы туда, а там все мёртвые лежат, я в ванную побежала, чтобы спокойно потошнить, а там раненый Филин пистолетом мне в лоб тычет. Я дала ему ключи от своей машины, отвлекла остальных, пока он в багажник залезал, потом отвезла его к врачу. Пожалела его, а вы меня пожалели, да? Вы знали, что я сделала?

— Да, знал, что ты проявила доброту, женскую сердобольность и сочувствие. — вздохнул Крест. — Ну, и хорошо, Филин полезный человек, он нужен всем, без него от таких, как мой дядя, просто не избавиться. Он вредит экосистеме, Филин её сохраняет, такие как ты, помогают. Всем хорошо, мне тоже.

— Я вас предала!

— Зато не предала саму себя, что заслуживает большей похвалы. Люди чаще предают себя, чем других. Алеся, душа моя, я всегда к тебе хорошо относился, но мне не нравилось, что я у тебя в долгу, так я тебе его вернул. Ты спасла жизнь моей Синичке, я оставляю тебе твою. Легче стало? Или дальше будешь время моё тратить?

— Я беременна!

— Не от меня! Я вазектомию сделал после рождения Саши, второй такой дочурки не переживу! — вскинул руки Анатолий и расхохотался.

— Я это к тому говорю, что если вы всё же меня обманываете, убейте меня, пожалуйста, потом, когда он родится.

— А как же ребёнок сиротой без матери будет жить?

— Отдадите отцу, пусть воспитывает, будет ему смысл жизни.

— Я как будто в мыльной опере участвую, Алесенька. Иди уже домой, пелёнки готовь. Утомила. Дела давно минувших дней предлагаю оставить там, где они были. Я тебе всё сказал, больше нечего. И вообще, я уезжаю в Аргентину на ПМЖ, мне до лампочки, что тут без меня дальше будет!

Алеся выходила от Крестовского со смешанными чувствами, она так до конца и не поняла, что он за человек. Вроде жестокий, но справедливый, как будто бы безжалостный, а дочку свою любит без ума, как бы она над ним не измывалась.

Все поступки возвращаются бумерангом, наконец, в полной мере осознала Алеся. Она когда-то спасла жизнь малолетке, промыв ей желудок до приезда скорой, и вот получила свою жизнь в подарок спустя годы. Всё вроде по-честному…

<p>Глава 32. Когда спящий проснётся</p>

— Бурбоша, ты кого больше хочешь? Мальчика или девочку?

Важный кот не отвечал, пришлось говорить за него:

— Нам с тобой лучше бы мальчика, а то если девочка будет похожа на Бандерлога, это же трагедия! Огромная и страшненькая, куда мы её пристроим? В баскетбол? В сумо?

Алеся улыбнулась своим мыслям, которые прыгали с одного на другое и никак не могли сосредоточиться на самом главном — у неё внутри ребёнок, надо же что-то с этим делать, а пока просто поспать, ей теперь всё время хотелось спать.

Завтра первым делом надо отнести в ИВС передачку, в знак благодарности сокамерницам, потом к Ярославе и Роме, затем глянуть на бобовое зёрнышко у себя внутри.

Проснувшись под вечер, она проверила телефон, ей много писали по работе, Филин интересовался её делами, предлагал встретиться, зайти к ней домой на чай. Назар предлагал то же самое, с пометкой, чтобы не выходила из дома, не предупредив охрану, Теймур ещё где-то бегал с пистолетом за пазухой.

— Я уволена, знать ничего не желаю! — фыркнула она, смахивая уведомления. — Для вас, животные, я теперь всегда занята. Надоели!

* * *

Алеся изо всех сил пыталась рассмотреть в снимке УЗИ хоть что-то похожее на человека, но упорно видела кривую картофелину. Плод развивался нормально, сердцебиение ровное, прикрепился к передней стенке матки. Она никак не могла оценить свои чувства, как-будто не радовалась, ничего для неё не изменилось, кроме общего состояния недомогания. Ещё раз взглянув на снимок, Алеся всё-таки для себя решила, что уже его любит, вон какая красивая картошка внутри неё растёт. Не с кем только радостью поделиться.

Она уже собиралась уходить из шумного коридора клиники, как кто-то сел рядом, вырвал у неё снимок и начал любоваться её картошечкой без разрешения.

— Ничё непонятно. — разочарованно вздохнул Назар. — Всё хорошо?

— Да. Я сэкономила нам кучу денег, так что вообще замечательно. — зевнула Алеся, ложась головой ему на плечо. — Всё равно делать нечего, я ж безработная, поработаю для нас инкубатором.

— Не увольнял я тебя, Алесь. Так уж, сдуру ляпнул. Для нас, ты сказала? Меня к себе возьмёте жить?

— Возьмём, конечно, а ты против? Больше не хочешь на мне жениться?

— Хочу, ещё больше, чем раньше хочу! Моя ты, как ни крути. Как я без тебя?

Он поцеловал её в макушку, взял за руку и осторожно сжал.

— Никак, пора уж это понять без напоминаний! — вздохнула она, поднимая голову. — Как и я без тебя, никак, Бандерложик.

— Давай больше не будем ругаться, а, Алесь?