Читаем Степной дракон полностью

– Можем ли мы чем-то тебе помочь? – поинтересовался Басмач, проявив вежливость, в которой, в прочем, хозяин не нуждался. Однако, Адырбай задумался на мгновение, прежде чем ответить.

– Н-нет, – качнул головой хозяин, отчего круглые смуглые щеки и все три подбородка колыхнулись по инерции, а щелки раскосых глаз чуть расширились. – Пейте, ешьте, живите. Для вас поставят юрту во дворе. Не спать же вам вместе с овцами! – хмыкнул Адырбай. Басмач понял, что тот не договаривает. Опасается? Чего может опасаться человек-гора, да еще с такими способностями, как беспроводное ковыряние в мозгу любого более или менее мыслящего существа?

Назар с Басмачом переглянулись. Аудиенция явно закончилась, Басмач встал:

– Спасибо за гостеприимство, – он, приложив руку к сердцу, чуть поклонился. Хозяин лишь кивнул, продолжая посасывать мундштук кальяна.

Оказавшись на улице, Басмач кивнул, увлекая Назара за собой подальше от юрты и поближе к овечьим загонам. Следовало поговорить с глазу на глаз, вот только как такое провернуть, если хозяин стойбища буквально подслушивает каждую мысль в радиусе нескольких километров в округе? Задача не из легких.

Снаружи, несмотря на острую вонь овечьего, коровьего, конского, черт знает какого еще навоза, дышалось как-то легче, чем в жилище Адырбая. Что, впрочем, немудрено, знать, что ты под колпаком у Мюллера – это одно. А вот то, что он еще при этом конспектирует твои мысли и знания, старательно ворошит память, переворачивает событие за событием, как лопатой слежавшиеся пласты земли. Вот тут, ощущаешь себя голым и беспомощным.

Пока Басмач анализировал встречу с человеком-горой, Назара беспокоило совсем другое: Бес так и не появился. В то, что волк утонул, верить совершенно не хотелось.

«Вдруг Бес бродит вдоль берега и ищет нас? А мы здесь прохлаждаемся!»

– Надо искать, Басмач!

– Кого?.. – бородач встрепенулся, отрываясь от своих мыслей. – Очухаемся слегка и в Семск двинем. Туда нам…

– Я не про Майку, про Беса. – От Басмача не укрылось то, что парень нервничает. Нет, он и до этого вел себя на взводе. Но теперь его явно потряхивало. Басмач вздохнул, отвел взгляд.

– Жалко, конечно, блохозавра. Но что поделать?.. – Басмач пожал плечами. Что-что, а утешать хныкающих детей и ревущих женщин у него никогда не получалось. Не его это совершенно. Да и зачем, что изменится?

После смерти отца у мамы на любую проблему появилась присказка: «мы больше потеряли». Она намекала, что смерть главы семьи потеря наиглобальнейшая и на ее фоне любая беда и не беда, пустяк. И сейчас, вот мы – все-все мы – потеряли много больше: мир просрали, родных и вообще. Ну, утонула отдельно взятая явно мутировавшая животина. Это плохо, да, но на фоне творящегося вокруг амбеца это тьфу, а не проблема.

Басмач лукавил и даже больше. Он делал самую паршивую вещь, которую делать не стоит: он врал себе. Сейчас в нем говорил тот самый беспринципный, холодный, циничный и расчетливый басмач. Басмачу настоящему, этот темный, живущий в глубине сознания, попутчик, или личный бес, никогда не нравился, и вообще, вызывал опасения.

Басмач решил зайти с другой стороны:

– У нас с тобой общая цель, ты помнишь? – он искоса глянул на основательно бледного Назара, которому купание в ледяной воде явно не пошло на пользу. Тот, насупившись, хмурый дальше некуда, глядел себе под ноги, а затем кивнул, не меняя позы.

– Это хорошо, – согласился бородач, переходя на доверительный тон. – Помни о ней. Крепко помни. По возможности, будем высматривать твоего волка, на этом все. Никаких глупостей, вылазок, никаких спасательных экспедиций ради Беса. Понимаешь? Мы близко, очень близко к цели. Идем вместе, выслеживаем Айдахара. Ты ради сестры, я в отместку за племянников. Не больше и не меньше. И вообще, парень, держи нос выше! Кому сгореть, тому не утопнуть. Вернется, поди, зверюга живучая.

Назар слушал увещевания Басмача в полуха. Его знобило, практически трясло от холода. В глаза будто песку сыпанули, и вообще голову поднять…

Когда Басмач подхватил падающего в навозную кучу Назара, от длинного низкого дома уже спешили люди. А еще толстая, в неприятно белом халате, властная тетка, к которой двое – как про себя отметил Басмач «санитаров» – иначе, как госпожа Майдан, и не обращались, пока укладывали пышущего жаром парня на носилки.

– Доктор, – Басмач обратился к женщине, покрикивающей на двоих подручных. – С ним все будет хорошо? – Та вскинула редкие брови, сморщила и так не красивое «острое» и совсем уж старческое лицо – навскидку ей было лет за шестьдесят, – смерила бородача с ног до головы взглядом и выдавила:

– Адырбай-хан, наш повелитель, богат и щедр! – После чего с жирным «чвак» развернулась на каблуках сапог и, вальяжно покачивая кормой, как сухогруз «Саратов», последовала за носилками.